WWW.NEW.Z-PDF.RU
БИБЛИОТЕКА  БЕСПЛАТНЫХ  МАТЕРИАЛОВ - Онлайн ресурсы
 

Pages:   || 2 | 3 |

«APPLICATION IN TRANSLATION AND IN PRACTICE ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ И ИХ ПРИМЕНЕНИЕ В ПЕРЕВОДЕ И ПРАКТИКЕ FILOLOGICK TERIE A ICH APLIKCIE V PREKLADE A V PRAXI Bratislava ...»

-- [ Страница 1 ] --

PHILOLOGICAL THEORIES AND THEIR

APPLICATION IN TRANSLATION AND

IN PRACTICE

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ

И ИХ ПРИМЕНЕНИЕ В ПЕРЕВОДЕ

И ПРАКТИКЕ

FILOLOGICK TERIE A ICH APLIKCIE

V PREKLADE A V PRAXI

Bratislava 2015 Рекомендовано к печати НИИ Абая при КазНУ им .

аль-Фараби, кафедрой теории и методологии перевода КазНУ (Казахстан) и Евразийской академией (Словакия)

PHILOLOGICAL THEORIES AND THEIR

APPLICATION IN TRANSLATION AND

IN PRACTICE

Collection of Research Papers

ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ

И ИХ ПРИМЕНЕНИЕ В ПЕРЕВОДЕ

И ПРАКТИКЕ

Сборник научных статей

FILOLOGICK TERIE A ICH APLIKCIE

V PREKLADE A V PRAXI

Zbierka vedeckch lnkov Bratislava 2015

Редакционная коллегия:

Ж.Дадебаев (Казахстан),Т.Есембеков (Казахстан), А.Жасылыков (Казахстан), А.Тараков (Казахстан), PhDr. S. Bencic doc. PhD .

(Словакия) Ответственные редакторы Л.Мусалы, Е.Карбозов, S. Bobocka

Zostavovste:

Zhanna Amershina

Recenzenti:

PhDr. E. Melusova CSc Mgr. Irena Kosirelov, PhD .

Filologick terie a ich aplikcie v preklade a v praxi: zbierka vedeckch lnkov – Bratislava, 2015 .

Филологические теории и их применение в переводе и практике: сборник научных статей – Братислава, 2015. – 260 стр .

ISBN 978-80-971536-3-2 Сборник научных статей подготовлен на основе работ, выполненных за 2014-2015 гг. в рамках программы «Межкультурные связи и международные научные исследования», которая реализуется по инициативе кафедры теории и методологии перевода и Научно-исследовательского института им. Абая при Казахском национальном университете им. аль-Фараби Министерства образования и науки Республики Казахстан .

Сборник охватывает современные актуальные проблемы в сфере межкультурных связей и литературной компаративистики .

Исследования предназначены для ученых, докторантов, магистрантов и студентов, занимающихся научными изысканиями по проблемам в сфере межкультурных связей .

Obsah/Содержание Тараков А. 6 Наука требует подвигов и бесстрашия Ашимханова С. 12 Феноменологический историзм, прогнозирующий уникальность и неповторимость текстов Г. Мусрепова .

Жаксылыков А. 29 Многослойность традиционного казахского дискурса Есембеков Т. 45 Проблемы перевода поэтического текста Казыбек Г. 49 Художественный перевод - фактор сближения стран и континентов Seydenova S. 55 Problems of man and nature in works of D. Doszhan Turumbetova L. 61 Peculiarities of Scientific text and its translation

–  –  –

Евней Арыстанович Букетов - человек, чье имя знакомо всем в казахской научной среде. Он не только проводил исследования в технических науках и оставил множество научных работ, но и имел большой опыт в искусстве и литературе, особенно того, что касалось переводческой деятельности, он оставил множество суждений. Академик Е. Букетов высказал свою точку зрения об Абылай хане и об его времени правления. Его исследовательские работы касались и творчества великого писателя Мухтара Ауэзова. Он занимался переводом «Макбета» Шекспира на русский язык, что считалось огромной его заслугой. Его суждения о художественном переводе и в наше время не потеряли своего новаторства и используются в обучении художественному переводу .

Евней Букетов многие годы руководил крупным учебным заведением в Центральном Казахстане, в Караганде .

Его педагогическая деятельность оценивается наравне с его научной деятельностью .

В этой статье мы попытаемся с особой тщательностью дать оценку его суждениям и трудам, в частности Кокеитести», и его творческой личности как научного работника .

Сначала он концентрирует свое внимание на том, каким должен быть молодой ученый: «В целом, во время научно-технических революций молодой специалист, который намеревается использовать свое высшее образования плодотворно, особенно тот, кто был подготовлен для работы в научной среде, должен знать очень много и должен уметь этим пользоваться в творческом процессе» .

Для молодых исследователей иметь богатое знание и широкий кругозор в то время являлось чем-то необходимым .

И эти требования никто не отменял в ряду проблем по развитию науки в сегодняшнем независимом Казахстане. Но, к сожалению, сегодня наука полна молодыми людьми, которые скорее спешат написать диссертацию, чем заниматься самой наукой .

Е. Букетов сказал: «Научный поиск - это вершина творческого процесса. Работать на этом поприще - это интересная вещь, потому что настоящее творчество дает крылья человеческому воображению и силу. Значит, научный поиск - это искать тайну, которой поистине обладает природа. Чтобы найти истину, человек, который ее ищет, должен быть в первую очередь сам искренен. Такой человек должен быть честным по отношению к себе» .

В современном нашем мире честный человек также ценен. Он напоминает молодым ученым, как Джордано Бруно, Галилей Галелео и Николай Коперник страдали за истину во имя науки. Таким образом, чего должны остерегаться и к чему должны стремиться молодые ученые?

«Одной из преград к стремлению к своему будущему является снисхождение к вещам, которые пагубно отражаются на честности. Молодые люди, которые хотят чего-то достичь в этой жизни, должны держаться от таких вещей подальше. Научная работа требует прилежности и трудолюбия. Потому что в науке прежде, чем ты достигнешь определенных высот, на твоем пути непременно будут падения, сомнения, неудачные шаги. Целей добивается человек, который без устали идет к ним. Возможно также, что открытие противоречит установленным правилам, стереотипам. В таких случаях человек, который достиг истины, может показаться для других сумасшедшим, пока не докажет им свою истину» .

Таким образом, Букетов ставит в известность молодое поколение о ждущих их трудностях на научном поприще. На самом деле, такие черты характера, как безразличие и лень несовместимы с работой ученого. Чтобы избавились они от таких вредных черт, Букетов советует: «Вы должны себя приучить к непрерывному поиску и труду. В науке это самое трудное и самое интересное». Это суждение не потеряло свою ценность и по сей день. Для молодого ученого это должно стать настольной запиской и главными словами, которые остаются в памяти и в сердце .

«В наше время ценятся не мышцы и сила рук, а сила мышления и мозга. В дальнейшем потребность в силе мозга прибавится, нежели убавится. Значит, каждый молодой человек должен научиться тренировать свой мозг с малых лет», - сказал он, указывая потребности грядущих лет .

«Наше будущее зависит в основном от развития науки и техники. Мы - люди научно-технической революции, поэтому готовьтесь стать научными работниками. Для этого нужно беспрерывно учиться, искать, и тренировать свой мозг. Честно говоря, если я продолжу вас обучать, кажется у вас не останется молодости. Как сказал акын Туманбай Молдагалиев: «Горы, куда не забирались, дороги, по которым не ходили, радость, которую не испытали, вершина, которую не брали, базары, куда не ходили»... все останется несвершенным .

Серьезный в своих суждениях Евней Арыстанович порой шутил. И повторял слова своего любимого акына, связывая свои лекции с литературой.

Он, задумываясь о каком-то полезном деле с творческим подходом, делился мыслями со своими студентами и приглашал их к дискуссии:

«Если вам дали работу, которая возникла благодаря жизненным потребностям, новым требованиям, без всяких направлений и инструкций, что бы вы сделали? Чтобы с достоинством выполнить данную работу надо взять вовсеоружие свое знание, воображение и способности, то есть, надо уметь пользоваться своей творческой силой и способностью. Другими словами, в науке, в искусстве, в литературе человек должен обладать творческой интуицией .

И надо эту творческую интуицию воспитать» .

Значит, для того, чтоб работать и достигать успеха, надо обладать так называемой творческой интуицией. Часто, наблюдая за успехами человека по определенному предмету, мы не замечаем его способности к творческой работе в целом. Наука - это плод особенного творческого подхода или поиска и страсти к труду. Значит, для того, чтобы подготовить классифицированного специалиста, хорошего научного работника, надо все это держать в уме .

Есть люди, которые превратили науки в родственные и клановые связи. Они не задумываются о будущем своей страны, будущем науки. Им лишь бы карманы было чем наполнить. Наука - это путь человека, который в поте своего лица работал, искал, пытался дойти до сущности какой-либо истины. В науке нет легкого пути. Этот путь требует неустанной работы и непоколебимой веры в себя.

Букетов дал совет молодому поколению по работе над собой:

«Творческий человек отличается от нетворческого тем, что у него на уме всегда противоречивые факты, случаи. И в основе противоречивых мыслей рождаются гениальные идеи, суждения. Такие новаторские мысли не входят в рамки обыденного, устоявшегося. Значит, студент не только должен заниматься и запоминать прочитанное, но и анализировать в мышлении. Одним словом, должен усваивать знания творческим путем» .

В системе нашего образования не хватает как раз этого подхода - усваивать знания творческим путем. Это непрестанная работа учителя и студента. К сожалению, система тестирования, которой пользуются все вузы Казахстана, не дает эффекта усваивания знания студентами и возможности анализировать и размышлять по полученным знаниям. Тест - враг всего того, что мы привыкли называть глубоким знанием. Пока мы не избавимся от этого, в образовании и науке нам не видать развития. Американский способ определения знаний не подходит для казахской молодежи, которая привыкла высказывать свое слово в широком формате .

Суждения Букетова о научной работе обусловлены его богатым опытом: «Научная работа, научный поиск - вершина творческой деятельности. Настоящее творчество дает человеку крылья и придает силу. Нет большего удовольствия, чем удовольствие, полученное от творческой работы». На самом деле нет ничего лучше той работы, которая была сделана с большим трудом. Ученый восхваляет эту особенность науки. Он считает, что главная цель науки – это служить человечеству, приносить пользу во имя людской потребности, озарить существование яркой вспышкой, дарить лучи счастья и благополучия людям .

Он очень любил стихи А. Толстого и перевел множество его стихов на казахский язык. Он также переводил «Макбет» У.Шекспира, рассказы Э.Золя. Эти переводы ученого в технической отрасли, не уступают лучшим произведениям, которые переводили талантливые казахские переводчики. Можно оценить эти классические переводы .

Букетов считал, что «наука имеет множество граней, которые способны открыть тайны вселенной, и обладает способностью открывать грандиозные новости, бросать свет на темные стороны человечества» .

«То, что природа позволяет раскрыть свои тайны человечеству, является добавлением еще одной вершины, еще одной истины к Монблану истин, которая называется вершиной знаний, собиравшейся многие века человечеством .

Таким образом, это означает, что главный смысл заключается в том, что настоящий научный работник, являясь искателем истины, должен быть честным от кончиков ногтей до макушки головы и не позволять недостаткам своего характера взять верх» .

Это слова человека, который по-настоящему сопереживает молодому поколению, научному поколению .

Эти слова, крылатые фразы должны остаться в памяти молодых людей, которые решили связать свою жизнь с наукой .

Это суждение схоже со словами великого мыслителя аль-Фараби: «У человека, чье сердце лежит к науке, должны быть чистый и ясный разум, воля и прилежность и стремление постичь истину» .

Как сказал Э. Роттердамский: «Чистота была моей прерогативой всегда. Чистота еще придает науке эстетику», если наука погрязнет в грязи, то она потеряет свою ценность .

Поэтому каждый человек, посвятивший себя науке, должен соблюдать чистоту чести. Но наживать славу и деньги с помощью науки - в духе сегодняшних тенденций .

Суждения Евнея Букетова по поводу научной деятельности и работы, о требованиях к молодым ученым, оказывает большую пользу молодому поколению. Они по смыслу схожи со словами Д. И. Менделеева: «Главной целью науки является служить людям во благо» .

У Букетова огромная заслуга перед Родиной за вклад в развитие науки страны и за воспитание подрастающего научного поколения .

–  –  –

ФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКИЙ ИСТОРИЗМ,

ПРОГНОЗИРУЮЩИЙ УНИКАЛЬНОСТЬ И

НЕПОВТОРИМОСТЬ ТЕКСТОВ Г. МУСРЕПОВА

Классик казахской литературы, национальный писатель Г. Мусрепов жил в самый трудный и противоречивый период истории нашей страны. Он глубоко размышлял над судьбами народа в тот период, когда нужно было только подчиняться. Г. Мусрепов отразил противоречивую и сложную эпоху в рассказе «Шыла – Зарево» (1933), очерке «Желкелер неге ышиды? – Отчего чешутся затылки?» (1944), рассказе «Этнографиялы гіме – Этнографический рассказ» (1956) и др .

Эстетический опыт Г. Мусрепова свидетельствует о том, что даже в наиболее ангажированных произведениях ("Кездеспей кеткен бір бейне", "аза солдаты", "Жат олында") писателю удается в главном сохранить конвенциональность. В этой связи, по-особому воспринимается один из философских этюдов "Шыарма сыры" (Секрет, тайна произведения), включенный в ("Дневник") писателя. Подчеркнутая "Кнделік" амплификация смыслового наполнения в понятии «астары»

(подоплека, иносказание, подтекст) позволяет воспринимать его не только в значении художественного приема, но и в мировоззренческом, концептуальном проявлении. Так, в понимании писателя произведение – это не только содержание и форма. Произведение - это и подоплека содержания, подоплека формы, подоплека сравнения .

Мусрепов писал, что подоплека – это иносказание красок, песен, картин, звуков, шепота [1] .

Сосредоточенность писателя на моральных проблемах литературы, стиль его произведений, отличающийся одновременно изысканностью, точной выверенностью, проникающие в сознание, мысли и чувства читателя, ювелирное слово Габита Махмудовича косвенно – субверсивно побуждает желание углубиться именно в текст, вырабатывает трепетно-тщательное отношение к тексту, предполагающее возможность бесконечного диалога с автором, ибо текст интереснее наших домыслов, а корректное толкование – это и есть, по сути, этическое поведение перед лицом Автора. Писатель Г. Мусрепов часто обращается к своему "читателю-другу", рассчитывая на то, что такое сотворчество вызовет аллюзии и параллели, соотносимые с реалиями советской действительности .

Г. Мусрепов уже в советское время был признан основоположником казахской литературы. За заслуги перед советской властью он имел не только высшие государственные награды и самые высокие премии, но и самое высокое академическое звание в стране1. Его виртуозное владение пером позволило остаться глубоко честным, порядочным человеком. Г. Мусрепов принадлежит к тому малому количеству советской интеллигенции, которое избежало репрессий, при этом сохранив свое лицо, даже в годы сталинского террора .

Становление Г. Мусрепова как писателя пришлось как раз на годы сталинского террора. В этот период он занимал весьма ответственные посты, находился на острие идеологической работы2. Но с 1938 по 1955 г. его карьера,

Список высоких наград и званий писателя весьма внушителен:

академик АН КазССР (1985), народный писатель КазССР (1984), лауреат премии им. Ч.Ч.Валиханова за сборник литературнокритических и публицистических трудов «Долг художника» (1977), Председатель Верховного Совета Казахстана (1974-75), Герой Социалистического Труда (1974), за сборник "Образ, который не удалось встретить"(1966) – удостоен Государственной премии Казахской ССР, 1968, за сборник рассказов и повестей «Однажды и на всю жизнь» - Госпремии КазССР им Абая (1970). Награжден тремя орденами Ленина, другими орденами и медалями .

Так, в 1928 г. Г. Мусрепов был главным редактором, а в 1931 г. – заведующим Казгослитиздата, в 1934 г. был редактором газет "аза дебиеті", "Социалистік азастан". В 1934-1935 гг. был руководителем политпросветработы в ЦК КП Казахстана, 1936гг. – начальник по делам искусств при Совнаркоме КазССР .

которая стремительно развивалась, прервалась почти на 20 лет1 Писатель подвергся гонениям. В то же время ему удалось избежать участи других представителей казахской интеллигенции. Это страшное время, когда первым эшелоном был репрессирован цвет нации: А. Байтрсынов,. Бкейханов, М. Дулатов, М. Жмабаев, Ж. Аймауытов, а тучи, которые сгущались и над С. Сефуллином, І .

Жансугуровым, Б. Майлиным и Г. Мусреповым, стали для писателя школой высокой интеллектуальной честности, моральной ответственности, гражданского мужества. В годы сталинского террора, Г. Мусрепов стал "просвещенным ходатаем"2 за свой народ. Один из нынешних патриархов Как указано в его биографии с 1938 по1955 годы Мусрепов занимался свободной творческой работой. В 1958г. был избран секретарем СП СССР, членом Госкомитета СССР по Ленинским и Государственным премиям в области литературы, искусства и архитектуры. См.: Мусрепов Г. Библиографический указатель литературы. – Алматы, 1994. С.5-7; Мсрепов. Библиографиялы крсеткіш – Алматы: Жазушы, 1994.С.7-11; Казахстан .

Национальная энциклопедия: в 5 т.Т.4: Мусрепов Габит / гл. ред. Б .

Аяан. – Алматы: Главная редакция «аза энциклопедиясы», 2006 .

С.65-67; азастан.лтты энциклопедия: 10 том. Т. 6. / бас ред. Б .

Аяан. – Алматы: «аза энциклопедиясыны» Бас редакциясы,

2004. С.648-650 .

Габит Мусрепов одним из первых сказал о перегибах в проведении коллективизации сельского хозяйства в Казахстане в начале 30-х гг .

За известное "Письмо пятерых" (1932) о "левацких голощекинских приемах коллективизации", приведших к голоду и гибели сотен тысяч сельских жителей, а также за слова в защиту Б.Майлина:

"Если Беимбет враг народа, то я тоже", высказанные на партийном собрании (1937), Мусрепов был исключен из партии (1938). Таким образом, в его трудовой биографии появляется 18-летний период так называемой "чистой творческой работы". См.: Мусрепов Габит Махмудович.28 июня 2012 .

http://map.nklibrary.kz/personali/zhambylskii-raion/musrepov-gabitmahmudovich.html Ф. Достоевский в своем письме Ч. Валиханову от 14 декабря 1856 г. писал о его миссии: "служить своей родине, просвещенным ходатайством за нее у русских". См.: Достоевский Ф.М. Полн. собр .

соч. Т.1. – М. 1985. С. 104 .

казахстанской литературы Герольд Бельгер1 называет Габита Мусрепова "честной колоритной личностью": "В обычной жизни я его запомнил как принципиальную личность, которая умела высказать, свое мнение открыто, четко, публично и которая не особенно приспосабливалась к течению жизни на потребу власти и окружающим" [2] .

Так, актом отчаянной гражданской смелости стал протест Г. Мусрепова в знаменитом "письме пятерых" Сталину в 1932 г.2 Можно сказать авторы письма отделались Бельгер Герольд (1934-) современный казахстанский писатель, переводчик, публицист, автор 53 книг, более 1 800 публикаций на разных языках. Перевел с немецкого на русский язык двадцать произведений, с казахского на русский – более двухсот прозаических произведений .

http://biografia.kz/famous/2945#ixzz2ryDsgYhp В июле 1932 года к первому секретарю Казкрайкома ВКП (б) Ф .

И. Голощекину с письмом обратились писатель Габит Мусрепов, заведующий Казахским государственным издательством Мансур Гатаулин, заместитель проректора Коммунистического вуза Муташ Давлетгалиев, проректор по учебной части того же учебного заведения Емберген Алтынбеков и заведующий энергетическим сектором Госплана КАССР Кадыр Куанышев. Опираясь на материалы партийных форумов и труды Сталина, они сформулировали ряд вопросов, на которые сами же и ответили .

Итог их размышлений сводился к следующему: катастрофа в сельском хозяйстве Казахстана - следствие левацких перегибов в политике Казкрайкома ВКП(б) и партийных органов на местах. Все авторы письма являлись членами Коммунистической партии, в их памяти были еще свежи дебаты вокруг точек зрения С .

Садвокасова, С. Ходжанова, Т. Рыскулова и других на некоторые вопросы социально-экономического развития Казахстана и сохранения национальных традиций казахского народа.

С учетом данного обстоятельства письмо сопровождалось коротенькой запиской с объяснением мотива предпринимаемого шага:

"Податели этих вопросов не являются ни в какой мере "обиженными" людьми, так же, как людьми, жаждущими карьеры .

...Единственной нашей целью является помочь социалистическому строительству в Казахстане, указав на отдельные серьезные прорывы, ставя волнующие нас вопросы прямо по-большевистски перед Крайкомом в рамках партийной демократии и в порядке самокритики, являющейся главным оружием нашей партии .

легким испугом. Так, Мусрепова "в целях перевоспитания»

направили в ссылку в Кустанайскую область" [3] .

В годы Большого террора 1937-1938 гг. Г. Мусрепов ценой не только собственной свободы, но и жизни, отчаянно защищал своего друга, другого классика казахской литературы Беимбета Майлина. Чего стоило одно только заявление Г. Мурепова на партийном собрании, разоблачающем контрреволюционную деятельность Майлина: "При таком подходе, я такой же враг народа, как и он" [4]. Как бы ни защищал Г. Мусрепов своего друга1, Поэтому мы уверены, что Вы ответите на наши вопросы, отнесясь к ним, как к предложениям, исходящим от здоровых товарищей среднего партактива, не связанных в какой-либо мере с именем других, в частности, "больших" людей". См.: Грибанова Е .

"Послесловие к "Письму пяти" Казахстанская правда 16 мая 2003 г .

www.nomad.su/?a=15-200305170026 Позиция Мусрепова нашла отражение в "протоколе собрания первичной парторганизации при Союзе писателей Казахстана от 8 октября 1937 г.", где решался вопрос об исключении из рядов КП(б)К Б. Майлина. Так, там был отмечено, что "тов. Мусрепов Г., будучи членом правления Союза писателей и зав.культпросветотделом ЦК КП(б)К, в июне месяце выступил на партсобрании Союза писателей с открытой защитой врага народа Майлина; кроме того приостановил выпуск газеты (не будучи ее редактором) со статьей, где Майлин разоблачался как националист, переделал эту статью в пользу Майлина". На партсобрании 1 октября 1937 г., когда снова о Майлине был поднят вопрос, тов .

Мусрепов и на этот раз выступил с заявлением и открытой защитой врага Майлина; используя свое положение, взял на себя ответственность смело, открыто заявить, что он Мусрепов, Майлина хорошо знает … и что Майлину он политически доверяет и за него ручается, и что поэтому он, Мусрепов всегда защищал, и будет защищать от людей, которые будут обвинять Майлина в национализме. … Есть и ряд других многих фактов, подтверждающих связь Мусрепова с Майлиным и другими врагами народа Сейфуллиным, Лебеденко ….. (наша справка: они уже арестованы к этому моменту). Передать дело Т.Мусрепова на рассмотрении о его партийности в парторганизацию ЦК КП(б)К» .

[Стиль документа сохранен без изменений.-авт.]. См.:Бейіслов Т .

Бес томды жинаы. – Алматы: «Тоанай Т» баспасы, 2008. Т. 3 .

уберечь его от произвола он не смог. Б. Майлин по ложному обвинению "враг народа" – один из участников контрреволюционной буржуазно-националистической повстанческо-террористической и диверсионнопредательской организации, ставившей целью вооруженное свержение советской власти" был арестован 6 октября 1937 года и 26 февраля 1938 года был расстрелян .

За свое заступничество Мусрепов поплатился тем, что в 1937 году его исключили из партии и освободили от должности заведующего отделом культуры ЦК КП Казахстана .

От неминуемого ареста его спас А. Фадеев, который помог ему конспиративно выехать и целый год скрываться в Москве [5]. Мусрепов избежал репрессий, но на долгие годы выпал из общественной жизни, лишился своих должностей и положения. Эти 18 лет Мусрепов был безработным, но не изменил своим принципам. Писатель жил практически только на гонорары от своих произведений. В эти годы он много занимался переводческой деятельностью, перевел на казахский язык О. Генри, Шекспира, Мольера, Горького, Шолохова, Островского, Симонова, Штейна. Он подготовил для постановки на сцене трагедию Шекспира "Антоний и Клеопатра", комедии Мольера "Скупой", Островского "Таланты и поклонники". Это стало для него большой школой мастерства. Не только гражданская позиция, мужество и порядочность позволили Мусрепову подняться над эпохой, но и его многогранный литературный талант. Не отрекаясь от эпохи, взрастившей его, в то же время Г. Мусрепов оказался способным не замкнуться в ее границах, выйти в "большое время" [6] .

В 2013 году в Колумбийском университете США вышла антология казахской литературы, которая начинается с этнографического рассказа Г. Мусрепова [7]. Рассказ построен на иронии (запись в колхоз) по отношению к коллективизации. В 1956 году, как и много позднее, писатель вынужден был идти на известные уступки идеологической цензуре, затрагивая столь горячую тему, как колхозное С.230; Центральный Госархив РК. Ф. 708. ОП. 1. 113. Л. 18 а.;

Центральный Госархив РК. Ф. 1864, оп. 1, д. 274.) «строительство» в Казахстане. Уступки влекли за собой некоторые издержки в цельности замысла. Они проявились наиболее ощутимо на уровне интонационного ритма – в реплико-ремарковом слое повествования, в деталях "кинетического языка": жестов, мимики, позы, осанки, характеризующих реакцию на происходящее двух молодых спутников рассказчика, студентов Боровского лесного техникума [8] .

Автор-повествователь дает ироническую и развенчивающую оценку поразивших его воображение недееспособности и беспомощности увиденного, зримые картины экзистенциального мироощущения аула тре (аристократы), проявившимся в новых социальных условиях

– противостояние идеологии и целям, провозглашенным коммунистами. Экзистенциональное мироощущение, видимо, рождается в моменты тех исторических катастроф, которые подрывают самые основы установившегося человеческого существования и не указывает никакого выхода, или в предощущении таких катастроф, как это засвидетельствовано в рассказе .

Характерная особенность композиционноритмической структуры текста в оригинале "Этнографиялы гіме" в том и состоит, что создается уровень одномоментности переживания и наглядности зрительного образа. В чем убеждает острота и детализация впечатлений от реальной, фиксируемой в настоящем времени действительности. Это нашло отражение в зарисовках большой черной юрты Есенгелды, внутреннее убранство которой напоминало о былом богатстве и нынешней нищете1 .

"Видимо, из всех мною виденных юрт она, несомненно, заняла бы первое место по числу дыр и прорех. В таком количестве и такой величины я не видел их даже в видавших виды чабанских юртах .

Жена любого чабана залатала бы не такие еще дыры. Пять-шесть уыков из множества были шириною в ладонь, на них были следы былой окраски и прежних узоров. Остальные же уыки, прислоненные прямо к шаныраку, будто собраны с миру по ниточке - одни тонкие, другие без изгиба, прочие вообще недостойны своего названия. Еще у пяти-шести уыков не было и следов краски, на них была лишь копоть. Через большую дыру в Авторские ремарки, несущие интонационносемантическую оценочную информацию, не снимают гнетущего впечатления от детально воссозданной картины отнюдь не однозначного характера. Функциональная роль описания юрты в композиционной структуре не вызывает разночтений. Юрта в столь жалком состоянии свидетельство крайнего обнищания ее владельцев. В ближайшем культурном пространстве мусреповский образ вызывает четкую ассоциацию с "Мертвыми душами" Н. В .

Гоголя, где дом, жилище в системе изобразительной поэтики служит действенным средством характеристики персонажа .

Намечается и конкретизированная параллель: крайнее запустение в усадьбе помещика Плюшкина. В обоих случаях социальный и психологический аспекты иносказательного приема взаимообусловлены. Причиной патологической скупости в гоголевском сюжете и удручающей беспомощности, неприспособленности к быту - в мусреповском стала кастовая принадлежность социально конкретизированных персонажей: помещика и тре (аристократов). Соответственно проступают в подтексте и контуры мировоззренческого аспекта темы .

Однако историческая перспектива повествования Г .

Мусрепова включает к тому же и не успевший раствориться в центробежном времени слой национального сознания, не ветхих кереге заглядывала и норовила попасть вовнутрь большая черная "четырехглазая" собака. С правой стороны юрты - босаа на низенькой подставке громоздился древний, священный сундук, старое кебеже - шкафчик из резного дерева, на облицовке которого кое-где сохранились узоры из кости... Одеял, подушек ивовсе не было видно на этих сундуках. На деревянной кровати, спинки которой были загнуты лодочкой, валялось нечто напоминавшее сырмаки, лоскутные одеяла и прочее. На тр (центральное, почетное место – «красный угол») - постелены сырые шкуры всяких животных-стригунков, бычков, коз, козлят. Седло, когда-то инкрустированное серебром, с луком, похожим на утиную головку, висело на тор, и казалось, что оно так и ветшает, рассыхается здесь тысячелетиями. Измочалились кожаные притороки, а серебряные стремена были готовы вот-вот сорваться". См.:Мсрепов .

Тадамалы шыармалар. ш томды. Т. 1. – Алматы: Жазушы,

1980.С.291 .

стертый в памяти его носителей. Казахи, чья национальная память воспитана на прочных связях обычая и ритуала с бытом, отнесутся снисходительно к попыткам стариков аула Жабыршы соблюсти этикет .

Источник иронического отношения пришельцев, вне сомнения, - их молодость, осмелевшая под воздействием решительного и беспощадного, революционного искоренения патриархальных основ национального быта. Однако и их смелость имеет свои пределы. Автор-рассказчик и его юные спутники с непосредственностью молодости остро реагируют на несоответствие содержания этикета той обстановке, в которой с таким предельным, "буквенным" рвением он разыгрывается. Тем не менее, они сдерживают свои эмоции, не дают им прямого выхода. Они "посмеиваясь про себя, следовали правилам игры" [9] .

Основы изучения игровой ситуации как основы культуры заложены известным ученым-философом Й .

Хейзингой. По его мнению, игра и состязание являются функциями формирования культуры. "… Взаимосвязь культуры и игры следует искать в высоких формах социальной игры, то есть там, где она бытует как упорядоченная деятельность группы, либо сообщества, либо двух противостоящих друг другу групп [10] .

Игру как форму организации коммуникации восприняли юные спутники автора. Образная структура "игры" претворена Мусреповым в национальной контекстуальности. В первой переводной редакции авторское соотношение внутреннего несогласия и внешней сдержанности в достаточной мере соблюдено: "Мы вошли .

Нужно полагать, что именно так принимают опытные дипломаты делегацию недружественной страны .

Посмеиваясь про себя, мы послушно выполняли весь этот комический церемониал". "Он ушел. Мы опять от души посмеялись" [11] .

Автор второго переводного варианта дал волю гипертрофированному, злому веселью гостей. "А мы трое, не в силах больше сдерживаться, с выпученными глазами катались по полу, зажимали ладонями рты, и уже слезы у нас катились от хохота, и мускулы живота болели, а мы все не могли остановиться" [12]. Детальная интерпретация текста оригинала "Этнографических рассказов" позволяет уловить скрытую в повествовании интонацию разочарования, сожаления и печали, а не "счастливого класса» как констатирует болгарский перевод [13]. Она возникает на очевидном диссонансе красоты мира и убожества представшего взору повествователя человеческого быта [14] .

"Мало наезженная дорога вела по густым ковылям .

После жаркого дня их влажное дыхание приятно холодило лицо. Вдали полукольцом синели рощи, оберегая от суховея все урочище. По пути попадались озера, и тогда ветер, дувший в спину, запутывался и утихал в сплошной стене камыша. Казалось, этот уголок нарочно был создан для того, чтобы лишний раз подчеркнуть неповторимость, красоту и приволье нашей степи... Вскоре открылся просторный лог. В буйной зелени чернели юрты, десятка полтора. По дороге стали попадаться лошади, ходившие без привязи, коровы паслись - по две, по три, кучками разбрелись овцы и козы .

Первое, что бросалось в глаза, - как же они отощали! Какието живые скелеты, обтянутые кожей..." [15] .

Вряд ли и эта экспозиция к основной картине разрушения дает основание для безудержного веселья. Тем более, в дальнейшем убеждающая в необратимости самого процесса, для чего и прибегнул писатель к детальнейшему воссозданию умирающей, как живой организм, юрты, основы основ казахского быта. Неординарная в границах национального воспитания поведенческая реакция должна остаться на совести мусреповских героев. В структуре текста подобное восприятие драматической ситуации - живое подтверждение "бытия-в-деконструкции", внедряемого в молодое сознание непонимания традиционных основ .

В связи с этим композиционным эпизодом возникает необходимость подчеркнуть проблему образов автора и героя в их претворении на различных уровнях повествования .

Вариантность художественного воплощения автора в структуре текста насыщает жизнью и проблему в целом, и опыт индивидуального ее преломления. Образ автора нередко не совпадает с его личностью. Более того, образ автора-повествователя может нести мировоззренческое восприятие, противоположное писательскому либо несовпадающее с ним в главном. В "Этнографическом рассказе", в структуру читательского восприятия заложено именно это противоречие .

Замысел "Этнографического рассказа" становится более понятным, если принять во внимание дату написания рассказа в московском издании Г. Мусрепова. В сравнении с официально утвержденной датой публикации, 1956 год, эта дата уводит в 1942 год [15]. Можно предположить, что под давлением цензурных инстанций под авторизованным переводом появилась дата 1956 год. Но если принять истинной датой 1942 г., то контуры замысла проявятся в еще более глубокой философско-мировоззренческой плоскости .

1942 - самый тяжелый год второй мировой войны масштабами народных жертв мог способствовать возникновению апокалипсических мотивов в творчестве писателя. Образ аула-кладбища в исторической проекции символизировал не только обреченность казахской аристократии – тре, но и необратимость пережитой в войне трагедии .

Принятие даты 1942 год диктует необходимость обращения к очерку «Желкелер неге ышиды?» 1944 года .

Это обусловлено, с одной стороны, явным сходством некоторого тематического материала и, с другой стороны, его осмыслением. Это видно из извлеченного из общей структуры композиционного эпизода - описания юрты .

Г.Мусрепов не ограничивается одной-двумя выразительными деталями, которые по метонимическому принципу от частного к общему могли проявить самодостаточность в общей картине. Подчеркнутое внимание к деталям, усвоенное в границах очеркового жанра, несет в общем замысле сверхзадачу. Предельно сжатый рассказ вместил в себя важные для Мусрепова философские, социальные и нравственные проблемы. Юрта – синонимический ряд держит структуру текста, организует ее, а смещенность смысловых оттенков создает картину противоестественного жизнеустройства .

Однако контекст темы - как в историческом, так и в творческом своем преломлении - не ограничивается только этими показателями. Колхозный мотив служит в «Этнографиялы гіме» формальным поводом, давшим толчок к движению сюжета. Фабула же фактически отсутствует. В сознании действующих персонажей, приезжих гостей и обитателей аула не проявляется и намеком стремление осознать или зафиксировать внутренним взором точки отсчета в исторических предпосылках сюжетной ситуации. Характеристика подобной ситуации в рассказе И .

А. Бунина, предложенная одним из исследователей, точно соответствует мусреповскому замыслу. Фактом здесь ("Антоновские яблоки") оказывается картина разорения прежнего тысячелетнего существования, поражающая воображение повествователя. Возникает стремительный переход от "вчера" к "сегодня". "Ситуация" в рассказе с таким жанровым качеством – фабульной бессобытийности служит основанием если не для духовного потрясения, то для изменения, обогащения духовного зрения. Исходный компонент в структуре повествования в той или иной степени перекликается или совпадает с финалом .

В "Этнографиялы гіме" секретарь райкома в первой фразе рассказа побуждает героя-повествователя к действию. В финале тот же секретарь райкома не спешит согласиться с поспешным мнением рассказчика, но глубоко задумывается. Г. Мусрепов реализует классический вариант кольцевой композиции, что по типологической традиции предполагает качественное изменение мировоззренческого опыта персонажа внутри круга или кольца. Неизбежны в композиционном развитии сюжетов подобного типа перемены в настроениях носителя повествовательной речи.

В данном конкретном случае эти перемены весьма ощутимы:

от насмешливо-иронического восприятия, к философскомировоззренческим обобщениям в заключительной части повествования, в которой демонстрирует себя тот жанровый принцип сюжетно-композиционной организации, который более свойствен очерку. Этот фрагмент текста организован публицистически сформированной проблемой. В центростремительном действии, приближающем сюжет к финалу, предстает наглядно выявленная, обнаженная мысль .

Жанровую "диффузию" очерка и рассказа, очерка и повести, рассказа и повести, как подчеркнуто выше, писатель использует в своей прозе достаточно плодотворно .

"Сигналом" к движению именно мысли послужила в анализируемом сюжете авторская констатация: "Молаа айналан ауылдан ашып кеттік- Мы бежали из аула, превращенного в могилу". Мотив аула-могилы семантически обнажен в "Этнографиялы гіме", смысловая этимология его ограничена. Однако функциональные возможности его проявляются в широком структурном диапазоне .

И прежде всего в поэтике заглавия - постепенным в соотношении с текстом отражением в нем эпохи, которая согласно схеме Ж. Дерриды может быть представлена как эпоха "бытия-в-деконструкции" Этнография, [17] .

сохраняющая по прямому своему назначению материальную и духовную культуру, предстает вывернутой наизнанку в системе ценностных основ народного бытия и быта:

состояние жилища; утративший ситуационную уместность поведенческий этикет; распад вековечных норм, регламентирующих возрастные взаимоотношения .

Мотив ощутимой трагической акцептации – пример парадигматической реминисценции в творчестве Г.Мусрепова, которая создает обширное генетически ассоциативное культурное поле .

Таким образом, необходимый для оценочных выводов текст, приведенные факты анализа показывают, что писатель оставался верен себе в своих творческих исканиях, даже в условиях тотального террора. Творчество Мусрепова свидетельствует о том, что он не терял веру в силу своего мнения, не пел с общего хора голоса, не жил чужими, навязанными ему представлениями. Исследовательский принцип феноменологического историзма, который обусловил выбор аналитического метода, создает необходимую мировоззренческую установку, прогнозирующую уникальность и неповторимость текстов автора .

Наибольшую подозрительность цензоров во всех названных произведениях вызывал авторский подтекст, то, что получило название эзопова языка, «фигу в кармане» и т.д. Чтение «между строк», за пространством текста, умение обнаружить скрытый, внутренний «второй смысл произведения» и интерпретировать его – непременный и необходимый атрибут читательского сотворчества к которому апеллировал Г.Мусрепов. Обобщая мысль можно сказать, что судьба большинства произведений Габита Мусрепова подтверждает закономерность высказанных М.М .

Бахтиным предположений. Их место в целостном культурном контексте эпохи вполне определяется в рамках выводов ученого: «В процессе своей посмертной жизни они обогащаются новыми смыслами; эти произведения как бы перерастают то, чем они были в эпоху своего создания» [18] .

Горькая историческая истина вступает в мировоззренческий диалог. Трагические картины, изображающие сцены ауламогилы, свидетельство насильственной «селекции» по методу: выжившие будут покорны и терпеливы, – в свете этого, следует подчеркнуть вновь, диалоги - образы анализируемых произведений Г. Мусрепова достигают уровня вечных символов вселенского горя и мирового зла .

«Этнографический рассказ» прогнозирующий зарисовки о быте казахов, традиционной культуре и народной эстетике перерастает в произведение, где с предельной правдивостью, со всей остротой, показана трагедия казахов начала 30-х годов ХХ века:

коллективизация сельского хозяйства, начало сталинских репрессий, драматическая картина слома времени, слома народной жизни. Очерк «Желкелер неге ышиды?»

признанный политически вредным, пропагандирующим национализм и в извращенном виде представляющим советскую действительность, вызывает у читателя чувство сожаления об утраченных культурных ценностях и традициях .

Образованный человек большого ума, обостренной совести, Мусрепов раньше всех понял неумолимый, жестокий характер механизма разрушения старых устоев жизни казахов. Проанализированные произведения как художественная целостность, являются эпитафией разрушению казахской традиционной культуры, скрытой формы принуждения к общности. Целостность их обусловлена малой жанровой формой, идейно-тематическим, композиционным сходством, «множественными» скрепами, сквозным мотивом, общим авторским замыслом, повествовательными формами. «Сквозные» темы, являясь «межтекстовыми скрепами» «цементируют» историческую хронику в художественное целое. Кольцевая замкнутость произведений также обеспечивает целостность рассказов и очерка .

Для анализируемых произведений характерна пространственная и временная конкретика. Художественное пространство в произведениях Г.

Мусрепова многогранно:

мир космический, земной, пространство, реально видимое и воображаемое, мир – весь белый свет (представление об ауле как вселенной номада в единстве космического и бытового пространства) .

Время повествования – конкретная, трагическая эпоха коллективизации с беспощадной ломкой, крушением вселенной, уклада жизни Степи. Организующим центром в пространстве «малого мира» является образ юрты, широко используемый писателем. Юрта символизирует мотив разоренного дома (быта, мира), не только обреченность номада, но и необратимость пережитого нацией насилия .

Автор с большим тактом сумел соединить этнографическую точность с нравственной правдой, – в подтексте незаживающая национальная трагедия. В 1930-е годы массовая литература пропагандирует идею коллективизации, защищая принципы «общей жизни», Мусрепов в противовес показывает губительность процессов всеобщего объединения в колхозы. Эти противоречия между крестьянами и государством проявляются как в масштабе всей страны, так и в отдельно взятом «территориальном» Кос Шалкар. И власть вновь и вновь узнавала себя. По свидетельству очевидцев о событиях и людях, когда подчас в кровавой борьбе во имя личного благополучия предавали друзей, Мусрепов достойно жил, любил, мужественно творил, несмотря на ограничительные меры цензуры против творчества писателей. События пережитой эпохи, преследования, забвение, травли, гонения «красного террора» – все испытал одаренный писатель, и часто его спасала простая случайность, как решала судьбу миллионов людей. Он сказал все что хотел и написал все, что замыслил и не стал участником «великого заговора молчания», остался в анналах истории .

Литература:

1. Мсірепов. Кнделік. – Алматы: Анатілі, 1997, С.167 .

2. Бельгер Г.К. Мусрепов ждет своего переводчика // Казахстанская правда. 22.06.2002 .

3. Айжан Адырбаева. Рыцарь казахской литературы. 22 марта 2012 г. http://kostanayagro.kz/yubilej/rycar-kazaxskojliteratury.html

4. Галлия Шимырбаева. Он не изменил дружбе даже под страхом смерти // Казахстанская правда. 14.06.2002 .

http://newsite.kazpravda.kz/print/1002061480

5. Там же .

6. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.:

Искусство, 1986. С.352 .

7. The Stories of the Great Steppe, The Anthology of Modern Kazakh Literature, edited by Dr. Rafis Abasov. New-York Columbia University: Cognella Academic Publishing, 2013 .

8. Мсрепов. Тадамалы шыармалар. ш томды. Т. 1. – Алматы: Жазушы, 1980.С. 296 .

9. Там же. С. 291 .

10. Хейзинга Й. Homo Ludens. В тени завтрашнего дня. – М.:

Прогресс,1992.С.62 .

11. Мусрепов Г. Из старой тетради /Пер. И.Саввина // Дружба народов. – 1962, № 11. – С.75-76 .

12. Мусрепов Г. Избранные произведения в 2-х т. Т.2. – М.:

Художественная литература, 1982. С.494 .

13. Этнографический рассказ / пер. с русс. С. Николова // Счастливый класс: рассказы о советском селе. – София, 1977 .

С.94-108 (на болгарском языке) .

14. Мсрепов. Тадамалы шыармалар. ш томды. Т. 2. – Алматы: Жазушы, 1980.С.288 .

15. Мусрепов Г. Избранные произведения в 2-х т. Т.2. – М.:

Художественная литература, 1982.С.489-490 .

16. Там же. С.502 .

17. Жак Деррида. Письмо к японскому другу // Вопросы Философии, № 4, 1992; пер. Алексея Гараджи .

18. Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М.:

Искусство, 1986. С.350 .

–  –  –

МНОГОСЛОЙНОСТЬ ТРАДИЦИОННОГО

КАЗАХСКОГО ДИСКУРСА

Казак, скорее всего, термин военного значения .

Шокан Валиханов был прав, когда прочитывал его в значении – всадник, вольный человек, воин. Военный писатель М.Иванин, показывая генезис казачества на Руси, также придерживается такой трактовки термина, присоединяя еще один смысл – военный арьергард войска тюрко-монголов, легкая конница. Он считал, что становление казачества как межэтнического военного сословия происходило на базе тех куреней, который основал хан Батый по берегам рек Дон и Днепр для борьбы с Европой (Польшой). По другим источникам мы знаем, что термин казак более раннего происхождения. Он присутствует в орхоно-енисейских надписях (8 в. н.э.) в значении – воин, тот, кто нападает на караваны в группе таких же молодых храбрецов. Нельзя игнорировать автобиографические записи эмира Тимура, великого завоевателя, что в молодости он казаковал, чтобы завоевать богатство и сколотить воинскую дружину .

Таким образом, до формирования казахского этноса в 15 веке слово казак бытовало в тюрко-монгольской среде, обобщая образ жизни молодых джигитов, вынужденных казаковать, чтобы добыть себе опыт воина, а также средства для калыма. Кроме того, существовали воинские сообщества

– легкая конница на основе тюрко-черкесских союзов, которые до эпохи нашествия монголов базировались на Северном Кавказе и территории современного Азербайджана. Именно этим объясняется сообщение Фирдоуси (10 в.), что на Кавказе существовало ханство казаков. Семантически близки к слову казак военные термины, трансформировавшиеся затем в этнонимы – монгол, джунгар, ойрот, бурят и др .

Превращение военного термина в этноним началось приблизительно с середины 15 века, когда на территории улуса Джучи хана (Ак Орды) сформировался союз 40 родов и племен, назвавшихся словом Казак, поначалу – узбек-казак, затем без первой приставки, что означало отмежевание от улуса узбеков и осознание себя самостоятельной военнополитической организацией. Отметим, что нейтральный по значению военный термин устраивал все эти объединившиеся роды и племена, если бы было предложено какое-нибудь племенное имя, консолидация в союз была бы невозможна. За пять веков, до 20 века включительно, произошло полное становление крупного тюркского этноса – казак. В течение этого периода вожди и историки соседних народов, татар, узбеков, таджиков, туркмен, иранцев, арабов, китайцев, кроме русских, которые неточно называли наш народ термином кыргыз-кайсак, никогда не ошибались в именном определении этноса, живущего на обширных пространствах от Волги до Черного Иртыша по западновосточному направлению и от Аму-Дарьи до Яика, Тобола и Ишима (и Омска) по юго-северо-восточному направлению .

Этногенез нашего народа замедлился в 17-18 вв. по причине джунгаро-калмыцких нашествий, в то же время эти военные два века ускорили развитие национального самосознания казахов. Замедление этногенеза произошло в 20-м веке, когда в 30-40 годы нация подошла к критической черте возможного исчезновения и ассимиляции в результате большевицкой социальной экспансии. На сегодняшний день с учетом диаспор количество казахов составляет более 15 миллионов человек .

Основатели казахского ханства, видимо, военное сословие, берущее начало из арьергарда войск Бату хана, приняли ислам еще в 13 веке при правителях Золотой Орды, Узбек хане и хане Берке, но исламизация всего народа, союза племен, затянулась до конца 19 века и остановилась в начале 20 века. До принятия ислама тюрки – протоказахи исповедовали тенгрианство (поклонение силам природы) .

Условия кочевого и полукочевого образа жизни привели к тому, что на большей территории Казахского ханства не было постоянных мечетей и медресе, вследствие чего ислам казахов носил довольно-таки мягкий, терпимый характер .

Тем не менее, казахи по религиозному принципу осознавали себя мусульманами, это видно по сохранившейся средневековой поэзии акынов-жырау. Попытки миссионеров православного мира в эпоху колонизации обратить казахов в христианство привели к активизации проповедников ислама с юга и проповеднической деятельности крупного отряда поэтов-книжников религиозного толка (конец 19 – начало 20 века) .

Мягкий характер ислама в казахских степях привел и к тому, что тенгрианские субстраты, символы, маркеры и остаточные культы не были полностью вытеснены и изжиты из сознания и обихода казахов. Они остались и в значительной мере ушли в архаический обрядово-культовый слой, образовав уровень подсознательных верований, суеверий, предрассудков, народной магии. Очень хорошо демонстрируют такое состояние казахской народной духовности похоронные, свадебные обряды и обычаи, а также такие возрастные инициации, как тусау кесу, ырына шыару, мушел и др. Практика этих и других обычаев и обрядов, а также инициаций, особенно – похоронных, наглядно показывает реальную культовую многослойность. Символические действия обычно связаны с тенгрианством (жертвоприношение скота, раздача кусков ткани или платков, одежды покойного, мелких денег, ритуальные плачи), захоронение умершего после двух или трех ночевок под родным шаныраком, в то время как заупокойные и выносные молитвы (жаназа, ясин) имеют ясное кораническое происхождение .

Многослойность казахской этнокультуры также показывает практика празднования Нового года – Наурыза .

Хорошо известно, что календарный Новый год восточных народов – наурыз отмечается исстари иранцами и тюрками, в то время как ортодоксальные мусульмане – арабы его не признают, считая его языческим пережитком. Казахи широко и пышно празднуют Наурыз – ритуал, исторически связанный не с исламом, а с другой, более старой религией – зороастризмом, к которому генетически близко тенгрианство .

В то же время можно заметить, что во время Наурыза, произнося ритуальные алысы и бата (благословения), старцы нередко читают молитвы из Корана. Можно констатировать, что тюркское духовенство всегда терпимо относилось к Наурызу. В то же время в последние годы в Казахстане мусульманское население стало активно отмечать и Ураза айт и Курбан байрам – праздники собственно исламские .

Все ощутимее уходят в прошлое обряды и ритуалы, имеющие архаические тенгрианские, тотемистические, анимистические корни. Анализ кочевой культуры казахов и близких народов (кыргызов, каракалпаков) показывает, что жизнь кочевников сопровождало большое количество инициальных и календарных праздников, которые практиковались, например, по время откочевок на весеннюю стоянку - джайляу, летовку - жазды, осенник – кздеу, зимовку – ыстау. Таких праздников (шильдехана, ымызды тойы, ерлік) и молодежных игр (алты баан, а суйек) насчитывалось, по сообщению информаторов (З .

Ахметова), до 300. Нельзя забывать и о таких мужских, воинских ритуальных состязаниях с магическим, мифологическим содержанием, как облавная охота, ккпар, бйге, азаша крес, ыз уу и др. Тем не менее, можно констатировать, что исстари всадническая культура кочевников и полукочевников неизменно носила сквозной ритуально-обрядовый характер, основанный на вере в аруахов, в дух неба и солнца – Тенгри, в повелителей природных стихий и локусов – Йе. Весьма богатой и ранообразной была ангелогия и демонология казахов, выходящих за пределы исламской религии. Они все отражены в национальном фольклоре .

Духовность народа находит выражение в религии и в искусстве. До 19 века традиционная национальная словесность казахов носила изустный фольклорный и полуфольклорный характер. Изустная культура казахов также носила печать ритуальности, и многие ее жанры обслуживали традиционные ритуалы, например, свадебные обрядовые песни, похоронные, календарные песни, шаманские заклинания, связанные с магией защиты, лечения, изгнания злого духа, и т.д. Общеизвестно, что фольклор казахов чрезвычайно развит и имеет богатую, разветвленную систему жанров. Некоторые уникальные жанры, не встречающиеся в фольклоре других народов, до сих пор живы, они и сейчас обслуживают культуру народа, например, айтысы. Активность фольклорных жанров обусловливает богатую мифопоэтику всего искусства казахов, в том числе и письменной литературы, она пронизана духовностью, основана на традиционной этике и эстетике. Активность пармеологических форм казахского фольклора (афоризмов, перифраз, бата, алгысов, пословиц и поговорок, притч, параллелизмов, аллегорий, риторических фигур) придает словесной культуре казахов, в том числе изустной, – магический и метафорический характер. Носители казахского языка, старшее поколение, обычно мыслят и говорят метафорически на основе традиционного метасемантического дискурса, что свидетельствует о живой связи с фольклором .

Таким образом, большая часть казахской культуры и ее словесности основана на традиции, и это создает проблемы для развития новых течений в письменной литературе, в частности – модерна, постмодерна, которые требуют для своей зрелости сложных форм урбанистического, интеллектуального дискурса .

Казахская музыкально-мелодическая культура (мелос) сохранила архаические реликтовые жанры и традицию исполнения на старинных инструментах .

Фольклорные фестивали народной музыки и песни собирают большое количество людей, которые приходят в залы, чтобы послушать исполнение музыки на старинных инструментах:

кобызе, домбре, сырнае, сыбызгы и др. С каждым годом все большое количество любителей собирается на концерты певцов – исполнителей реликтовых песнопений в традиции горлового пения – кумекей. Реликтовые старые традиции песнопения казахов делятся на несколько школ: кызырординская (кармакчинская) школа, сары-аркинская, семиреченская школы, восточная школа (алтайских казахов) и мангыстауская школа западных казахов. Такое разнообразие традиционной музыки и песнопений казахов говорит о богатстве культуры и ее огромном потенциале, который может раскрыться в будущем .

Метатекст – парадигматическая словесность, возникающая по исторической необходимости, для выполнения особых сверхзадач, стоящих перед коллективом, этносом, племенем. В слова или фразы с метасемантическим содержанием вкладывается особое содержание, требующее исключительной мобилизации коллективного сознания, осмысления проблем, возникающих на рубеже веков, апеллирующее к сакральным аспектам единства нации или этноса. В метатексте аккумулируются духовный опыт коллектива, сакральные аспекты, социальнопсихологический план, суггестия, осознание высшей цели, выводящей за пределы настоящего в будущее, подсознательные, матричные смыслы, мифопоэтическая парадигматика и т.д. Скрытый функциональный план метатекста – это обращение к большому коллективу, призыв к мобилизации всех сил для решения задач исторического, эпохального значения. Поскольку в древние эпохи подразумевалось, что в творении метатекста – священной клятвы, договора между племенами участвуют боги (Митра, Тенгри, Индра), такая фразеология неизбежно оформлялась как мегалог – диалог людей с богами, с сакральными силами коллективной судьбы .

В истории национальной устной словесности такая фразеология чаще всего носила ритуальный характер .

Ритуальность – внутренний принцип метатекста .

Ритуальность свидетельствует о многовековой традиции консолидации коллектива именно через обряд, апелляцию к высшим силам, заключения договора между ними и людьми, а также между членами коллектива, вступающего в данный обряд. Безусловно, такими текстами выступали клятвы (анты), которые заключали вожди племен перед большими битвами с оборонительными целями или, наоборот, для масштабной экспансии. «Иллиада» и «Одиссея» выступают как словесные обрамления, разросшиеся вокруг ядра метатекста – клятвы вождей, сюжет же – как инварианты нарушения этой священной клятвы или подтверждения ее .

Такова внутренняя смысловая структура и великой «Махабхараты», повествующая о расколе между царями двух кланов, Пандавов и Кауравов. В истории древнетюркских народов в качестве ядровых метатекстов, разросшихся вокруг ритуала клятвы, выступают такие эпосы, как «Огуз-наме», «Коркут». Они наиболее ярко свидетельствуют о древних традициях ритуальной клятвы вождей с апелляцией к высшим, божественным силам. Казахский народ, сформированный реликтами древних тюркских племен, полностью унаследовал всю ритуальную, магическую словесность предков, и не только унаследовал, но и развил, создал новые жанры метатекстов .

К жанрам метатекстов в казахской изустной традиции следует отнести ряд локальных и крупных жанров, несущих на себе печать суггестии, то есть вербальной магии: бата (благословения), осиет (наставления), жыр (героический эпос), алгыс (благопожелания), сарн (обращение к духам), ант (клятва), каргыс (проклятие), арбау (заклинание), дуга (молитва) и др. Так или иначе несут на себе печать особой суггестии (воинской магии) такие жанры казахской песенной эпики, как толгау (думы), терме (речитатив) .

Характерно, что все эти жанры носят эксплицитный характер, то есть внутренне они структурированы как тексты, которые предназначались для коллектива, исполнялись перед коллективом, кроме, быть может, каргысов и арбау – жанров шаманской этиологии, функциональность которых носила более узкий и специализированный характер. Яркий консолидирующий характер был присущ таким жанрам, как жыр, как правило, эпосы исполнялись перед большими коллективами (войсками) до начала битвы и цель таких песенных сессий была совершенно ясна – вдохновить воинов на сражение, вызвать у них особое состояние героического, жертвенного порыва, экстатического презрения к смерти .

Жыры (эпосы) при таких исполнениях обрамлялись целым рядом малых парадигматических жанров: пословицами и поговорками, притчами, мифами, параллелизмами, афоризмами, упоминаниями, ссылками на генеалогии, уранами (боевыми кличами), что несомненно усиливало воздействие всего глобального метатекста на восприятие большой массы людей. Такие героические эпосы, как «Манас», «Кобланды», «Алпамыс», «Камбар батыр», «Ер Таргын», «Кероглы», «Сорок крымских батыров» и др .

представляют собой вербальные конструкции, где большие метатексты – описание агиографии идеального героя, его пространственных перемещений, сцены эпических сражений, создаются сегментированием ряда парадигматических формул малой формы, но вполне канонического содержания .

При этом имплицитный план такой архитектоники представляет вниманию исследователя идейную подоплеку корпуса обрядов и ритуалов, взаимодействующих парадоксальным образом. Этот план открывается, когда исследователь понимает, что каждая каноническая фольклорная форма, особенно – малая, представляет собой реликт или субстрат архаических ритуалов, более или менее развитые словесные блоки несут в себе редуцированные формы, например, воинских ритуалов. Так, например, в свете подобного прочтения, раскрывается ритуально-магическая подоплека обычая тюркских батыров древних эпох вступать в словесную перепалку с врагом перед реальным поединком .

В любом тюркском эпосе мы найдем такую коллизию. Смысл такого обычая становится понятным, когда учитываешь применение особой воинской вербальной магии – каргыса (проклятия), чем оно успешнее – тем вероятнее победа в схватке. Воины, чье сознание было обусловлено клановогенеалогическим, родовым мышлением, не могли не применять традиционную вербальную магию, в том числе – шаманскую, они зачастую были уверены, что имеют арка (сверхъестественного союзника). Сразить противника в словесном поединке – значит - обусловить победу в реальном поединке. Вера в арка (союзника), Кие (иррационального покровителя), Ие (святого духа) – это принципы, вытекающие из духовных институтов тенгрианства. Как известно, в степном архаическом веровании были развиты всевозможные формы магии, в том числе вербальные воинские магии. Целью воинских магических ритуалов было

– вызвать особое глубоко измененное экстатическое состояние духа, когда вдохновленный коллектив (или отдельный боец) был способен идти в бой, не думая о жизни и смерти, о собственном выживании. Воинская магия древних тюрков носила развитый характер и включала в себя обширный арсенал средств, однако нас интересует вербальная сторона этого действа .

Анализ мифо-поэтических, парадигматических и формульных выражений (фразеологии) воинской магии (жыров, толгау, терме, антов, алгысов, осиетов, бата) показывает активность высоких апелляций к духовным инстанциям, к богу (Аллаху, Тенгри), духам (кие, ие), иногда имплицитно подразумеваемую связь с арка (иррациональным союзником), с духом тотема. В то время как в отрицательной вербальной магии (каргысах, урысах) встречается апелляция к духам-стихиалиям, бестиалиям, демонам (пери, жын) .

Апелляция к высоким или низким духовным инстанциям ярко раскрывает полевой характер магического континуума, то есть измененное состояние есть, по сути, взаимодействие многих и разных сил. Оно и есть синкретическое действие физических и потусторонних сил, направленное через микромир субъекта мистерии. Особенно ярко такое представление демонстрируется в шаманских мистериальных действах. Само шаманское действо есть целенаправленная духовная корреспонденция – трансмиграция с помощью иррациональных сил, целью может быть исцеление больного реципиента или полет в иные миры для получения знания .

Тесная связь между воинской и шаманской магиями неоднократно фиксировалась учеными-антропологами [1] .

Связь между шаманской и воинской магиями не случайна, это не простая корреляция, дело в том, что нередко батыр считал себя шаманом и наоборот. Исследователями героического эпоса показано, что герой и батыр Манас подчас считал себя и шаманом (баксы), у него есть иррациональные союзники, которые всегда сопровождали его в виде двух тигров (арка). При этом надо учитывать, что шаманская и воинская магия – это не идентичные семантические планы, они совпадают, однако не во всем, особенно в зоне целеполагания. То, что их сближает, - вера в природную, генеалогическую избранность и предопределенность их миссии. Батыром или шаманом нельзя стать по своему желанию, это миссия, астрально предпосланная, предсказанная еще до рождения .

Казахская традиционная словесность, особенно риторическая, заимствовала очень многое из воинской вербальной магии, особенно ее высокий апелляционный план. Многие твердые и краткие формы вербальной воинской словесности заимствованы риторикой биев и шешенов без изменения, так как это высокие канонические образцы, именно через них осуществляется связь с духовными инстанциями. Такими формами в речах биев и шешенов выступают притчи, бата, осиет, алгыс, дуга, уран, сакральные и священные имена (упоминания), магические истории и др .

Новое историческое время, в котором мы живем, далеко не случайно актуализировало ораторскую риторику великих биев и шешенов, особенно Толе би, Каз даусты Казыбек бия, Айтеке бия. Эти три бия – символические духовные воплощения трех казахских жузов, в том числе и такие демиургические фигуры, как Коркыт, Асан Кайгы, стали репрезентативным планом современной риторики, особенно активно задействованной в публицистике, эссе, устных выступлениях на больших сборищах – асах и курултаях. Цель такой риторической апелляции к великим авторитетам древности далеко не случайна – она связана с намерением авторов вновь консолидировать казахский народ, мобилизовать его скрытые духовные силы на новом историческом этапе становления Независимости. Ее стратегическая цель – вновь образовать некогда разорванное и подвергшееся эрозии единое духовное тело народа, то есть его пантеон, эгрегор, тем самым мощно подвинуть вперед в измерениях прошлого, настоящего и будущего. Таким образом, на самом глубоком уровне метатекст имплицитно взаимодействует с духовным планом коллектива (этноса), развернутого по оси времен, что указывает на доминанту существования: быть в прошлом, находиться в настоящем, стремиться в будущее. Формы текстов с метасемантическим содержанием (жанры) функционируют в такой направленной структуре – стреле времени – как особые суггестии энергии, корреспондирующие в континууме особым образом. Каждый жанр малой парадигматической формы несет в себе реликт ритуала. Имманентно несомый и свернутый в латентной форме ритуал и есть послание сквозь время. А когда приходит время новой актуализации духовного тела коллектива, запрос может даже принять форму востребованной общей национальной идеи, и тогда вновь оживают мифы и легенды, начинают говорить краткие, твердые формы, а в них – оживать древний ритуал. Мы живем в такое время, когда в словесной культуре казахов вновь актуализируются практически все выжившие малые твердые парадигматические формы. Алгысы, бата, осиеты, притчи, магические истории звучат не только в устных выступлениях на тоях, курултаях и асах. Они подчас появляются и в текстах публицистики и эссе. Анты и каргысы пока находятся в зоне ожидания. Необычайно активен вновь возрожденный айтыс. Кызыл-ординская школа жырау традиции горлового и челюстного пения вновь возрождает технику устного сказывания больших эпосов, например, «Алпамыса», «Кероглы» .

Целью всех этих выступлений, поэтических и песенных сессий, айтысов, фольклорных фестивалей, курултаев и асов, когда целостно используется почти весь корпус номадической этнокультуры – является имплицитно – собирание коллективного духовного тела, его оживление, восстановление пантеона и эгрегора, которые были почти разрушены в эпоху воинственной идеологической экспансии .

Писатели и поэты, журналисты, историки, философы зачастую используют парадигматический фонд казахской словесности, не скрывая своей цели, декларируя восстановление всего космоса национальной культуры, возрождение традиционной этнопедагогики, создание барьера на пути космополитизма и глобализации, восстановление прежних и создание новых институтов формирования все того же генотипа, вынесшего на своих плечах тяжесть многовековой истории .

Приведем в качестве иллюстрации фрагмент из книги эссе известного общественного деятеля Асаубая Майлыбаева .

ай халыты да, соны ішінде азаты да рухани ксемдік лемі болды. зімізді ана айтса біздін елімізді ттастыын кп жадайда сол кйнде стап келген сол лем. асиетті хандарымыз бен ситетті билеріміз сол лемде бас біріктіріп, ниет осу арылы халыны тадырына ие болды. Рухани ксемдік лемінде аиатты айтанда алмас ылыштай жарылдаан, азуын айга білеген, аырап сйлеп, адуын, айбынды мінез крсеткен, теселіп трып термелеп, тебініп тедік сраан, бараны амы шін блтатауды білмеген, елдікті айтып толаан, ерлікті айтып ерлеген, сиет айтып рлеген, кері тартан кердемен келісімге келмеген, азаым-ай дегенде ешкімге дес бермеген, хана арап сйлесе олтыына кірмеген, араа арап сйлесе бірлігінді біл деген, батыра арап сйлесе, елінді орап жр деген, алмастан ткір тілі бар, жрегіні тгі бар арыстар да алша басан. Сен соларды біл жас рпа. Сен соларды рухын жас рпаа жеткіз жетелі, аайын. [3]

Наш перевод:

У каждого народа, в том числе у казахов, есть свой духовный мир, выразителями которого были вожди, ораторы .

Если говорить только о нас самих, то надо признать, что этот мир в разных обстоятельствах сохранял целостность нашего народа. Наши самые дальновидные ханы и прогрессивные бии смогли объединить этот мир, помыслы множества людей и тем самым направить в нужное русло судьбу народа. Духовная истинность мира признанных вождей проявляла себя в следующем: озвучивая правду, сверкающую, словно острие меча, они говорили протяжно и громко, с искусством и мужеством, бесстрашием льва, чьи клыки отточены самой луной; пылая душой, трепетно и неотступно требовали равенства, когда речь шла обо всем народе. Они не колебались и не юлили, волнуя слушателей, ссылались на авторитет всего народа, приводили примеры признанных героев, блистая образцами устной речи, приводили притчи и аллегории. При этом они никогда не уступали чванливым спесивцам, которые норовили сбить с толку, увести тему в сторону; когда разговор заходил об интересах всех казахов, не отступались и не шли на компромисс, говоря с ханом, перед ним угодливо не склонялись, обращаясь к простолюдинам, требовали от них помнить единство всего общества, обращаясь к батыру, требовали от него помнить о своем долге защищать народ и землю. У этих ораторов – вождей был острый, словно алмаз, язык, сердце, поросшее волосами,1 эти рыцари ходили величаво, ступая степенно .

Молодежь, ты должна знать их. Братья, что старше, вы должны довести до сознания молодежи высоту их духа, убедить ее .

Анализ этого примечательного фрагмента показывает

– перед нами образец осиета – выступления бия или шешена (оратора) перед большим коллективом людей, когда озвучивается магистральная цель на масштабные времена .

Именно с подобными речами выступали перед воинами и вождями трех жузов Толе би, Айтеке би, Казыбек би для консолидации всего народа в предстоящих битвах с джунгарами. Одновременно этот фрагмент усложнен наличием признаков и других жанров, терме, дуга (молитвы), в нем заметны апелляции к древним духовным инстанциям, имеются опорные архетипы и субстраты, которые свидетельствуют об активности коллективного подсознательного начала. Жанровый синкретизм подобного рода не случаен, это выступление человека 21 века, чье вербальное действо неизбежно носит многосторонний и многоплановый характер. Структурный анализ выявляет следующее: объект обращения – современные поколения этноса, форма обращения – ритуально-каноническая (речи абызов-жрецов, вождей), скрытые апелляции – к духам предков, могучих вождей древности, чьи сердца поросли волосами, чей язык был острый, как алмаз. Такая структурная и семантическая многоплановость свидетельствует о наличии функционального полилога, то есть имплицитной корреспонденции через духовное тело пантеона. Образно говоря, перед нами образец речи оратора Сердце, поросшее волосами – традиционная метафора казахского эпоса, символизирующая предельное мужество и бесстрашие воина .

древности, сквозь время обращающегося к нам и требующего вспомнить славное прошлое, вернуться к его нравственности, величию, бесстрашию, отринуть демонов забвения и отчужденность друг от друга .

О жанровых признаках терме свидетельствуют особая аллитерационная ритмика, монорифма и пафос:

Рухани ксемдік лемінде аиатты айтанда алмас ылыштай жарылдаан, азуын айга білеген, аырап сйлеп, адуын, айбынды мінез крсеткен, теселіп трып термелеп, тебініп тедік сраан, бараны амы шін блтатауды білмеген, елдікті айтып толаан, ерлікті айтып ерлеген, сиет айтып рлеген, кері тартан кердемен келісімге келмеген, азаым-ай дегенде ешкімге дес бермеген, хана арап сйлесе олтыына кірмеген, араа арап сйлесе бірлігінді біл деген, батыра арап сйлесе, елінді орап жр деген, алмастан ткір тілі бар, жрегіні тгі бар арыстар да алша басан. (А. Майлыбаев – там же .

Подчеркнуто нами – А.Ж.) О полномерной функциональности магической, ритуальной речи свидетельствует изысканная, сложная метафоричность, тем не менее не уникальная, а отработанная в мире эпоса, толгау и терме, приобретшая все критерии твердой, канонической формы. В этом динамическом метафорическом построении заметны архетипы и субстраты очень древнего происхождения. Тщательный анализ выявляет их особое содержание и скрытое назначение. Азуын айга білеген – буквальное значение этой формулировки – точить зубы о луну. В этом архетипе наложились друг на друга два глобальных слоя метасемантического значения. Вопервых точит о луну зубы только волк, который воя, купает оскал в лунных лучах. Как известно, волк – архаический тотем тюркских народов, главная мифологема. Вплоть до принятия ислама тюркские войска ходили в поход со штандартом, на котором была изображена оскаленная золотая волчья голова. Перевод этого метафорического фразеологизма потребовал от нас больших усилий .

Необходимо было провести этимологический и структурный анализ архаизма и затем найти вариант перевода, который позволил бы передать на русском языке скрытое значение фразеологизма: чьи клыки отточены самой луной. Второй смысловой аспект данного выражения – луна. Как известно, до ислама тюрки поклонялись луне как ипостаси богини Умай, она есть и щеще – то есть мать (в древнем санскрите Шеша – великая змея, луна в фазовых переходах). Умайщеще выступала и как богиня плодородия и одновременно – как покровительница всех искусств. Присутствие понятия луна в тюркской эпической метафорике (в петроглифах, рунах) далеко не случайно, ибо это скрытая апелляция к высокой духовной инстанции древности. Таким образом, в этом удивительном образе соединились два смысловых плана, они буквально по закону круга вливаются один в другой: волк воет на луну, а луна омывает его оскал. Это, несомненно, великий символ .

Об особом назначении данного фрагмента говорят следующие параметры метатекста: идеализация героев эпического прошлого (они говорили протяжно и громко, с искусством и мужеством, бесстрашием льва, чьи клыки отточены самой луной; пылая душой, трепетно и неотступно требовали равенства... они не колебались и не юлили…. говоря с ханом, перед ним угодливо не склонялись);

формулирование нравственного кодекса для современников и будущих поколений; требование максимально внимать урокам предков, быть достойными их подвигов, находиться на такой же духовной высоте; обозначение пиететной дистанции по отношению к великому прошлому, символическая гиперболизация фигур пантеона, четкое обозначение задач - хранить заветы, быть бесстрашными, чтить идеалы, быть едиными в борьбе за будущее .

Таким образом дидактика подобных текстов заключается не в поучении и наставлении – а в имплицитной передаче особой суггестии, информации, которая закодирована на скрытом метаплане, и которая должна быть прочтена и понята в сложном патерне многомерного восприятия современиков и будущих поколений. Именно поэтому подобные тексты должны передаваться в переводе с особым вниманием и подбором адекватных средств в принимающем языке .

Литература:

1. Наурызбаева З. Вечное небо казахов.- Алматы, Сага, 2013, с.214-216 .

2. Жаксылыков А.Ж. Сравнительная типология образов и мотивов с религиозной содержательностью в произведениях казахской литературы. Эстетика, генезис. – Алматы, аза университеті, 2013 .

3. Майлыбаев А. лт, рпа, лаат.-Алматы, азаапарат, 2014, с. 30, 129 .

–  –  –

ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА ПОЭТИЧЕСКОГО

ТЕКСТА

Известно, что в процессе поэтического перевода сложно взаимодействуют два вида речевой деятельности .

Первый из них связан с восприятием, пониманием,интерпретацией и переводческой оценкой исходного текста, а второй – создание переводного текста и его идентификация с оригиналом. Как видно, понятие «текст» позиционирует себя в переводческом процессе с разной стороны. В частности как объект понимания, как объект извлечения смысла, как объект преобразования .

Вместе с тем от поэтического текста могут предпочтительно ожидаться такие свойства, как мерность, образные средства выражения, эмотивность, аффективность,экспрессивность, аллюзивность, ассоциативность. Если читатель переводного текста сталкивается с отсутствием или недостаточностью предполагаемых свойств, то данный перевод не может квалифицироваться как качественный .

Поэтический текст – это система метаморфной природы, которая возникает в процессе порождения и формализации на основе эстетической реализации языковой системы. В этом случае необходимо поддержать весьма удачное решение Ж.Женнета, который определил язык в процессе поэтизации, назвав такое состояние поэтическим [1]. Г.Гадамер указывает на другие функции поэтического текста: «В стихотворении действуют и другие логикограмматические формы построения осмысленной речи .

Многозначность и темнота текста могут приводить толкователя в отчаяние, но это структурный момент поэзии»

[2] .

Языковое происхождение, интеллектуальность, психологичность, антропологичность, эмотивность системы поэтического текста не вызывают сомнений .

Известно,что поэтический текст включает в себя, по крайней мере, три структурных макрокомпонента – культурный, яыковой и эстетический .

Уникальность системы поэтического текста заключается прежде всего в его максимальной степени формализации – графической, просодической, дискурсивной, то есть налицо неоднородность плана выражения. Вместе с тем, поэтический текст как специфическая функциональноэстетическая система имеет присущие только ей признаки, среди которых выделяется комплетивность, энергетичность .

Комплетивность поэтического текста связан с тем, что он является причиной, процессом, реализацией и результатом языковой деятельности и языковой способности автора как субъекта социума, эстетики и языка [3]. Таким образом поэтический текст является источником линговоисполнения: М.Жумабаев за счет оксюморонного словосочетания «сладкий яд» номинирует новую эмоцию, такая лингвовоисполняющая функция особенно заметна в поэзии Абая .

Наличие в поэтическом тексте языкового эксперимента,языковой игры, приводящие с смысловому сдвигу, к смысловым сложностям, также часто встречается в стихотворениях .

Изучение культурного пространства текста связано с такими категориями фактологического характера: биография автора, творческое поведение поэта, хронология и география поэтического текста, социально-исторические условия создания текста, ближайший и расширенный культурный контекст .

Предпереводческий анализ поэтического текста должен включать в себя как минимум три проблемы, обеспечивающих осмысление различных сфер стихотворения

– вневербальный (культура, эстетика, духовность), паравербальной(единицы поэтического дискурса), вербальной (собственно языковой) .

Не следует упускать из виду то,что поэтический текст

– явление и языка, и культуры, поэтому в таком тексте язык как система проявляет свои основныевозможности(номинации и выражения, конденсации и накопления) .

Единицы фонетического, морфологического, лексического и синтаксического уровней языка претерпевают в данном тексте трансформацию и семантического характера, то есть выражают новые текстовые смыслы. Поэтому уместным является утверждение о том, что в тексте присутствуют содержательно-фактуальная, содержательноконцептуальная и содержательно-подтекстовая виды информации [4]. Другой исследователь более подробно изучает поэтический текст и выявляет следующие виды информации: визуально-денотативную, коммуникативную (дискурсную), предметно-денотативную, образносмысловую, глубинно-смысловую [5] Вместе с тем, во время предпереводческого анализа необходимо обращать внимание на то, что поэтический текст является сложной системой поиска истины, истолкования мира и личности, формирует сложнейшую, противоречивую, специфическую авторскую картину мира, создает оригинальные поэтические смыслы и значения .

Следует помнить, что в процессе поэтического текстотворчества производится реализация единиц всех уровней языкового пространства и сознательно, и подсознательно. В результате происходит процесс языковой игры, которая определяется поисками средств реализации замысла и текстовым смыслообразованем. Таким образом они приобретают статус единиц текста, эксплицируются (выражаются), регенерируются (наращиваются), в итоге вступают в парадигматические, синтагматического и вариантные отношения .

Единицы фонетического уровня – текстофонемы автивно участвуют в смыслообразовании наряду с морфолексамами. А единицы лексического уровня – текстемы – реализуют поэтические смыслы. Высказывания и микротексты следует относить к единицам синтаксического уровня, они приобретают статус лингво-культурной дефиниции .

Основная цель предпереводческого анализа поэтического текста - выявление, установление и интерпретация текстовых смыслов, выражаемых как единицами культурного, эстетического, языкого и духовного пространства, так и единицами невербального, довербального и дискурсного характера. Вместе с тем, необходимо обратить внимания и на иные единицы текста, участвующихся в формировании поэтический индивидуально-авторской картины мира .

Объектом предпереводческого исследования становится система поэтического текста как единое целое, формально членимое, но неделимые в своей структурносмысловой части, ибо в текстообразовании и смыслообразании участвуют все единицыи уровни поэтического текста. А предметом предпереводческого анализа служат единицы графической, дискурсной и языковой форм, а также единицы культурного, эстетического и духовного пространства поэтического текста .

Предпереводческий анализ может включать в себя и следующие виды исследования: фоносемантический анализ, компонентный анализ. Составление словаря-тезауруса поэтического текста всегда уместно. Все это способствует описанию, анализу и интерпретации структурно-смысловых средств формирования поэтической картины мира, выявлению и толкованию глубинных смыслов поэтического текста .

Литература:

1. Женнет Ж. Работы по поэтике. Фигуры. –М., 1998. С.361 .

2. Гадамер Г.Г.Актуальность прекрасного. –М., 1991. С.120 .

3. Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность. – М.,

1987. С. 5 .

4. Гальперин И.Р.Текст как объект лингвистического исследования – М., 1981. С. 27

5. Лотман Ю.М. О поэтах и поэзии. – С-Пб., 1996. С. 46 .

–  –  –

ХУДОЖЕСТВЕННЫЙ ПЕРЕВОД - ФАКТОР

СБЛИЖЕНИЯ СТРАН И КОНТИНЕНТОВ

Художественный перевод, есть вид художественного творчества, где оригинал выполняет функцию, аналогичную той, которую выполняет для оригинального творчества живая действительность. Соответственно своему мировоззрению переводчик отражает художественную действительность избранного им произведения в единстве формы и содержания. Перевод художественной литературы является, несомненно, самым сложным видом перевода, который требует от переводчика особых творческих данных, а перед исследователями-теоретиками ставит сложные проблемы .

Художественный перевод, служащий укреплению культурных связей между народами, обогащающий принимающие литературы и содействующий развитию национальных литературных языков.

Вспомним слова Гете:

«Что бы ни говорили о недостатках переводческой работы, труд переводчика был и остается одним из важнейших и достойнейших дел, связующих воедино вселенную» .

«Перевод», особенно художественный, явление многогранное и многосложное независимо от языкового пространства, в котором он рассматривается, независимо от этнокультурных особенностей того или иного народа, в данном случае, казахского .

Изначальной непременной предпосылкой превращения произведения великих мастеров русской классики в часть инонациональной литературы (кроме высоких художественных достоинств самого перевода как такового) явились социальная, нравственная и эстетическая значимость и притягательность этого произведения для принимающей литературы .

Импульсом к освоению малых жанров русский классики во многих случаях были просветительские идеи и цели .

Так, великий просветитель казахского народа Ыбырай Алтынсарин был один из первых переводчиков с русского на казахский язык .

Творческое наследие Абая Кунанбаева велико и имеет огромное значение для казахской литературы. Его переводческая деятельность навсегда породнила поэзию Пушкина с казахским народом.

Из пушкинского романа «Евгений Онегин» Абай переводит несколько отрывков:

«Письмо Татьяны», «Ответ Онегина» /в двух вариантах/, «Слова Онегина», «Слова Ленского» .

В первой четверти ХХ века активно занимались переводами Султанмахмут Торайгыров, Мухаметжан Сералин, Сабит Донентаев, Спандияр Кобеев и другие .

Особенно бурно стало развиваться переводческое искусство после Великой Октябрьской социалистической революции 1917 г. Благодаря переводческому искусству осуществляется многолетний процесс взаимосвязи и взаимовлияния литератур разных народов мира .

К современным переводам предъявляются строгие требования. Нет речи о вольностях, допускаемых ранее .

Критик и придирчивый читатель замечают любой неверный оттенок искажения коннотации. Требуется высокий художественный уровень от современных переводов .

Практика обогащает теорию, ждет от теории научно обоснованных, осмысленных методов и примеров решения практических задач. Накоплен богатый практический опыт в деле перевода, предлагаются различные способы их разрешения .

Прежде всего, перевод должен быть понятен для читателя и рождать те же эмоции и чувства, какие рождает он у читателя оригинала. «Перевод, - пишет И. Левый, - не может быть равен оригиналу, но должен быть равен ему по воздействию на читателя». Для практики перевода необходимо такое выражения мысли подлинника на другом языке, которое доносило бы ее до читателя со всей полнотой, отчетливостью и действенностью, присущей ее выражению в оригинале .

Известный писатель, переводчик Г. Бельгер в своей статье пишет о проблеме передачи национального своеобразия оригинала: «Как должен звучать перевод – как нечто родное, кровное, близкое, то есть как явление родной литературы, или как нечто чужеродное, иноземное с иным колоритом, запахом, то есть своеобразно, необычно? Спор с длиннющей бородой. Существуют авторитетные мнения в пользу той или другой тенденции… Читая произведения казахского автора на русском языке, …мне необходимо услышать казахскую манеру выражения…» .

Основной проблемой и можно сказать, основной целью художественного перевода всегда была и остается адекватность, выражение идейно-художественных достоинств оригинала, его стиля в первую очередь, этому вопросу уделяется особое внимание во многих работах теоретиков, сторонников современного реалистического метода перевода. Этим проблемам посвящены работы казахских переводов А. Нысаналина, М. Бейсенкулова, С .

Мухашовой и т. д .

Обратимся к недавно вышедшей в свет монографии академика Нечкиной Н.В. «Функция художественного образа в историческом аспекте». В книге рассматривается проблема творческого взаимоотношения «художника» и «воспринимателя его искусства». «Самая «простая» и естественная функция художественного образа в историческом процессе, - пишет Нечкина Н. В., - есть восприятие его читателем. И далее: «Произведение возникает и функционирует лишь тогда, когда читается, перечитывается или воссоздается позже памятью – человека

– читателя. Писатель и читатель – нерасторжимые понятия:

оторванное одно от другого, каждое лишается своей сущности» .

Н.В. Нечкина говорит о взаимоотношении писателя и читателя, о читателе плохом, не понимающем или не принимающем художественный образ оригинала либо от незнания, неподготовленности к его восприятию, либо от самоуверенной подмены понятий». Что происходит с художественным образом в иной языковой и культурной среде? Какие тут возникают взаимоотношения между автором оригинала и читателем перевода? В принципе, такие же, как и между одноязычными писателем и читателем, с одной лишь оговоркой: взаимоотношения становятся опосредованными, непрямыми. Нарушаются, точнее, видоизменяются связи - рождается новый, усложненный тип связи: автор оригинала – переводчик - читатель перевода .

Каков социальный статус переводчика в названном типе связи? Переводчик «замечает» автора, выполняет в определенной степени его функции; помня это, обязан соответствовать переводимому им автору на всех уровнях адекватности, кроме, разумеется, тех объективных обстоятельств, когда он сделать это не в состоянии .

Переводчик - посредник между автором и иноязычным по отношению к автору к читателям. Но и сам он, прежде всего

– читатель, первый и особый читатель иноязычного текста, он – иностранный читатель, и при своей общекультурной и лингвистической эрудиции. Направленной на постижение и перевыражение подлинника, он – сын собственной национальной культуры и, стало быть, человек, воспринимающий мир несколько иначе, чем автор оригинального произведения. Во-вторых, переводчик не только читатель, но критик и литературовед, и эта его ипостась оказывает ему громадную помощь в оценке и постижении иноязычного текста, видении мира, сближая с восприятием и видением мира автором оригинала. Наконец, переводчик – «соавтор» иноязычного писателя со всеми возможными и естественными оговорками, но все-таки «соавтор», ибо дает произведению новую жизнь в иной языковой и общественно-культурной среде .

Кроме того, отличие «чтения» переводчика как читателя от чтения всех других читателей заключается в направленности его чтения, прежде всего, на постижение внутритекстовых связей оригинала. Переводчик-читатель особый еще и потому, что он не останавливается на стадии чтения, но стремится дальше, переосмысленного подлинника .

В последнее время обозначилась интересная и отрадная тенденция: молодые ученые – переводоведы обращаются к генетическим истокам казахской литературы, составляющих ее эпическую, классическую основу .

Речь идет об уникальном явлении - жырау, которое ознаменовало определенную историческую эпоху.

Не только для русского, но и для казахского читателя с творческом сопряжены многочисленные путаницы и недопонимания, целью молодых переводчиков становится глубокое осмысление творчества жырау как явления и осуществления перевода по спирали, углубляющейся в материал:

постижение, отказ от шаблонов и традиций и через глубину понимания - перевод .

К ученым и переводчикам данной тенденции можно отнести работы М Ауэзова, Е. Турсынова, Н. Сагандаковой, К. Жанабаева, Б. Канапьянова, А. Кодарова, Т.Есембекова, А.Таракова, А.Жаксылыкова. К сожалению, современная теория перевода имела следующую отличительную черту: на русский язык переводили в основном русскоязычные переводчики Л. Соболев, С. Липкин, Ф. Кузнецов, В. Фирсов, Л. Жовтис, З. Кедрина. Но в последнее время когорту переводчиков пополняют кадры, в совершенстве владеющие русским языком и литературными знаниями, чей генетический язык - казахский, у которых казахский менталитет, особенности психологии национального миропонимания запрограммированы в сознании, что ведет к лучшему постижению и выражению подлинника .

Сегодня интерес к переводческой деятельности не только обострился с новой силой, но и появилась все более четко осознаваемая необходимость научно систематизировать и обобщить результаты огромного практического опыта, накопленного в этой области, как и данные критической мысли писателей и ученых прошлого и современного .

Фактором движения переводоведения является теоретическое осмысление происходящих тенденций, системность подхода к изучению явлений трансформации образа и стиля оригинала, к методике перевода является появление научных работ последнего времени .

Таким образом, необходимо отметить, что:

1. История перевода каждого государства - это результат зрелости данной науки, свидетельство того, что у нее есть и научная теория, и обширная практика .

2. В течение последних десятилетий наука о переводе и переводческая практика достигли значительных успехов .

Сформирован достаточно богатый фонд базовых теоретических концепций переводоведения, а также накоплен многолетний опыт в переводческом деле .

3. Следует отметить, что в истории перевода и критике перевода в нашей республике осталось еще немало пробелов. В отдельных статьях и монографиях нет полного научного описания истории перевода в Казахстане. Многие теоретические работы носят лишь обзорный характер .

4. Переводоведение, неотъемлемой частью которого является история перевода, имеет большое значение для развития национальной литературы, языка .

5. Неоценимая роль перевода в развитии культуры страны общеизвестна. Ученые, писатели, критики, практики перевода в Казахстане проявляют пристальный интерес к художественному переводу. Развитие художественного перевода в общем культурологическом процессе - фактор, способствующий общенациональному согласию .

Литература :

1. Талжанов С.О.ст. О переводах и переводчиках в кн.:

Лексико-стилистические вопросы переводы. А., 2000. с.32Черкасский Л.Е. Русская литература на Востоке. Теория и практика перевода. Москва, 1987 .

3. Сагандыкова Н.Ж. Основы хужожественного перевода .

Алматы, 1996 .

–  –  –

The article is devoted to the actual problem of the relationship between man and nature in the prose of Kazakh writer Dukenbay Doszhan. Problems of moral choice in relation to nature, to the living world occupy the thoughts of the writer and make him worried about the future of mankind. The author examines the issue through the prism of morality .

Key words: man and nature, environmental behavior, man-creator, man, worker, author's voice, the moral code .

The relationship between man and nature belongs to the moral and philosophical issue and its significance rises every year. "Ecological revolution" occurred in people's minds over the past decade .

Kazakh literature, like the world literature, could not stay away from this global process of affecting everyone .

Environmental issues, love of nature are closely linked to the education of the new attitude to nature as one of the most important conditions for the moral and esthetic development of the individual .

In pre-revolutionary time and in the Soviet era the development of Kazakh literature was dominated by motive of conquering nature. It was natural. The man felt the strength and needed to tame the natural processes. But gradually this attitude toward nature is changed .

The ecological problems are clearly manifested in prose of 60-70s, which is called the "village prose" .

The distinguishing feature of the literature of that time was the realization of connection between ecology and morality of man, his conscience and responsibility. Interfering in the life of nature rudely, without considering the consequences of such interference, disrupting the ecological environment, the person thereby distorts the moral code which has long been existing in the relations between man and nature .

Despite the dramatic nature of the situation, the new norms of environmental behavior, the idea of the unity of man and nature are reflected in the stories and novels of Soviet Writers .

Confirmation for that are the creations of M.Prishvin, K.Paustovskiy, L.Leonov, V. Belov, V.Astafiev, V.Rasputin, S.Zalygin, O.Bokeev, S.Sanbaev, T.Alimkulov, M.Magauin, D.Doszhan and other writers .

Special places in the creations of the writer D. Doszhan occupy stories that describe everyday life, the sorrows and joys of ordinary workers. All the stories in the book "Wind Lion's Mane" ("Arystandy-Karabastyn zhelі") are presented as a cycle of works of past and present life of the habitants of steppes and the Highlanders, habitants of sand and plains, born on the southern slopes of the harsh and ancient Karatau - Black Mountains. They are connected not only by common site of action and the emotional tone of the author's voice, but also by significant idea that "everything in this world has a cause, nothing comes from nothing, and our today is the natural continuation of yesterday".. .

sorrow and joy are given to man only for him to understand the cause of joy and mystery of sorrow, and to learn from this valuable lesson" [1, 442-443]. These author‘s thoughts are written in the story "On Moonlight Sonata" ("Kydyrdyn kubylysy") .

It is difficult for the person to determine his purpose and place in life; therefore it is understandable that heroes in Doszhan‘s novels passionately desire to penetrate the mysteries of life, in the complex world of his own mind and heart. It is shown in the story "Apricot" with a distinct poetry. Despite the fact that the story "Apricot" affects the economic subject, but the emphasis is on the moral side of the issue. The main hero of the novel named as Kydyrma was told that his garden will be cut down for firewood. The decision was made by collective farm management. Kydyrma concerned for the fate of the garden grown with his own hands, because he treated the green trees as native breeds. He also remembered the last words of his father that "tree knows the hand of his master, and longing for him as a person." This unusual and profound thought brings to mind the story "Against the Current", where the young director of the farm, faced with the cruel and short-sighted attitude towards dying saline lands, with bursting pain heart goes against the turbidity current generated by unscrupulous people, killing for the sake of the plan and its own self-interest home ground. Each whitish speck of degraded land in the heart bites director, filling it with a huge sense of guilt towards his contemporaries in front of Mother Earth, to those who are not yet born. And he feels that the earth yearning for the real owner, who shall give her living water .

These two stories are connected by extraordinary strength of feeling, sensitivity, which brings them not only the ultimate poetic fullness, but also a sense of eternity, the indissolubility of nature and man. So once Kydyrma (story "Apricot"), picking up a wooden bowl with a drink, suddenly discovered that this bowl is

carved from apricot wood from the five-year cut down the garden:

"Not this excited Kydyrma and that grown them cherished tree returned to him in the form of a cup, the master gave him a second life of apricots "[1, 394]. Even from the sound of dombra he can hear that the tool is made from his wood .

The vulnerability and strength, sensitivity and honesty with a huge voltage are presented in all the stories of the writer. This is pure love in novel "The passes of a young woman," where herdsman Dosai, was listening to the inner voice, intuitively found in blizzard night the woman he once loved hopelessly, he saved her from death. This is a deliberate act of a young girl Erketay that is nailed to the old woman Kunimpatsha and illuminates her life "Light of men" ("Adamga kansha kuanysh kazhet?"). This joyous bustle of Omirserik associated with the arrival of friend Ustabay, which forced both to look over their lives and redefine the meaning of true values ("Lion's mane wind"). The vanity of everyday life in these stories of Dukenbay Doszhan opposed against moral spiritual work, which is done in the sense and mind of the person who feels a great meaning of life which is hidden until the time in simple things .

In the book of D. Doszhan "May my wishes come true" ("Tіlegіmdі bere gor") appears motive of resilience of the human spirit, engage in fight with human greed, gluttony, and impunity for crimes against nature and its creatures .

"May my wishes come true" is the colorful story, the main idea of which is that people with many threads organically connected to Mother - nature. Mindlessly exhausting it, he destroyed himself, with his own hands by erecting its own trouble. Courageous hero named Dana alone fights with "a wolf" Moldaberdy, contrasting him fortitude. Moldaberdy, who often does not hesitate to enjoy the benefits of nature and not accustomed accountable to anyone, does not understand the desire of Dana Dospolov to preserve reserve. End of the story is symbolic: with the disappearance of Moldaberdy in the county appears bloodthirsty wolf with eyes resembling human .

Apparently, the author is aware that poaching, encroachment on wildlife can turn into a disaster of humanity itself, turning people into "predators."

Problems of ecology are closely related to questions of morality. Already in the 70s matured dialectical problem of multidimensionality of many aspects in the image of man and the world. Therefore the motive of self-expression of personality is the main motive in Kazakh literature. In realistic prose enhanced critical and analytical pathos. Personality rebelling against circumstances protects their rights .

In 70-80s in literature thinking existed idea of "normal" hero. That is in contrast to the positive hero of 40-50-ies, which is doubtless was unquestioningly loyal to ideology, there is a multidimensional compared to the pre-existing image of the positive hero. The author gives hero negative traits, thus bringing to a real person .

Man in prose Dukenbay Doszhan entered into a universal cycle of humanity. He is part of it and obeys his eternal and immutable laws. Everything is natural in this world, and the birth and death, everything has its apparent beginning and has end. The drama of death eternally removed this phenomenon, equal force in all his actions, and even the fact that life in nature obviously had different stages: nucleation, flowering, fading. Unworthy of man to forget it, to want to jump over the laws of nature: "... a person, like the Earth year, there are four seasons. When the steps on your life easy, and around you luck, and everything planned you get – it is summer time. But later comes gray autumn. Then it is time to survive in the fierce winter that will put its icy fingers on the throat. All of this could not be avoided, so no need to rejoice especially with luck, but do not need to bend before the disaster. We must be calm and face the life" [1, 442]. As we see, tempered years of man synchronized with the seasons in nature .

Thus Dukenbay Doszhan convinced that morality originates from ancient times where a person is free from conventions and feels kinship with the world, where there are warmth and sincerity, friendship selflessly .

Philosophical digressions used by writer encourage readers to serious thoughts. Each work of D. Doszhan requires leisurely, deep reflection. Meanwhile, widespread interest in archetypal structures is accompanied by changes in style .

Man, according to the author's idea, will be aware of his value, when he will be imbued with a sense of his indissolubility with the world, not only at present, but also in past reality .

Implementation and artistic recreation of a contact person and stories through image relationship between man and nature is possible and meaningful to the art of speech, because as human understanding of natural forces and properties to some extent determines the nature of man, his ability to understand complex issues and problems of life .

D. Doszhan in 70s more and more concerned with the problem of moral relationship to the entire natural environment .

Here attention is an important and decisive role played by the compassion, empathy, awareness of the value of any life experiences and understanding of similarities and feelings of man and all living things in the world. So in the novels the image of birds, swallows, eagles, sparrow are symbols of free life; horse is a true helper of man, camel is the indigenous inhabitants of the desert .

Loss of sense of love for nature, the loss of the ability to take care of her, enjoying her beauty are diseases which lead to the destruction of the natural environment and also give rise to the destruction of certain norms of human morality. In the story D .

Doszhan "May my wishes come true" ("Tіlegіmdі bere gor") exactly this problem is shown. The story is valuable for not only for its artistic, but also for a great social significance .

Heroes in works of D. Doszhan feel natural connection with the natural processes and know the power of nature and human weaknesses .

So, in the analyzed novels social and moral character of man-creator is considerably inferior to the dynamics of life, the diversity of the inner world, the fullness of life of the simple man, hard worker. Despite the complexity and contradictions of the time, the solution of everyday questions reveals the wealth and worth of each individual .

Literature:

1 Doszhan D. Silk Road: A novel. Stories / Translated from Kazakh language, article about the writer. - Moscow: "Izvestia", 1983. - 608 p .

–  –  –

The rapid growth of science and technology in our days has led to the active development of specialized vocabulary. The number of terms of such sciences as chemistry, medicine, biology may exceed now the number of non-special words of the language. An increasing number of terms penetrates the common lexicon, while the terminology problems have an impact on the development of language in general. At the present stage of the development of the society and languages globalization plays a crucial role. Globalization, i.e. a kind of universalization, is reflected in all aspects of life: economic, political, ideological and cultural. English has the overwhelming influence, it is the language of the donor for all languages. Each specific language changes according to the transformative and innovative processes taken place in the society. Scientific achievements promote the formation of new words, the enrichment of the vocabulary of the national languages. Modern science cannot develop in isolation, regionally, it develops globally, combining the scientific and technological achievements of the international community. As a result of the scientific and technological revolution many languages have enriched their vocabulary, on the one hand, and the process of standardization and unification of their terminological fund takes place on the other hand .

Recently, the interest in scientific texts, the sublanguage of science has been intensified in connection with the new challenges that are put before the applied linguistics. The automatic processing of natural language texts, the standardization of terminology, the scientific and technical translation, the creation of terminological dictionaries are only a small amount of applications of modern linguistics. The term is the most important tool of professional scientific communication .

Inconsistency and inaccuracy in the application of terms can often be the reason for the lack of mutual understanding between scientists in the course of joint research and scientific communication reducing its effectiveness. The study of the specificity of terminology may facilitate more fruitful transnational scientific communication, open the way to a deeper understanding of the issues addressed in the research activities of foreign-language scholars, as well as the ideas expressed by them .

Science is one of the functional areas which has a special weight in social communication, more and more people need to understand the world of science. We live in a scientific age;

understanding of science is as necessary to the make -up of an educated man as knowledge of the arts. The democratization of public life, the openness and accessibility of the latest achievements of the world science allow a huge number of people to obtain and share information. In the scientific sphere the written channel is the dominant channel of communication, therefore, the scientific literature is the most important mode of information transmission in the scientific community .

Scientific texts are created to form a certain system of reflection of reality. The description of the subject, the phenomena of knowledge, the evidence of the existence of the object, the results of the research with its inherent characteristics are given in the scientific texts in general. Factors, contributing to intercultural communication in science, are the following: the exchange of scientific information on corporate channels of professional communities, restricting the flow of information through its classification and differentiation of various topics, the choice of one language (usually English) for communication. The obstacles to intercultural communication in science, the major causes that prevent communication processes in science are linguistic problems, problems connected with translation of terms .

Many languages have developed national terminosystems reflecting the system of knowledge .

Terminology development is a natural, unavoidable phenomenon, a part of language development. A vast number of new terms are created every day in hundreds of languages all over the world. There are two approaches dealing with this evolution of terminology: descriptive and prescriptive. The descriptive approach observes and analyses the emergence of terms, the prescriptive approach constitutes an agreement by users to adopt a term for common and repeated use in given circumstances. The prescriptive approach comprises terminology unification and standardization. Terminology standardization almost always involves a choice among competing terms. There are several factors that can influence this choice, e. g. precision (one term might have greater clarity or transparency than others), appropriateness (a term may have disturbing connotations associated with it). The standardization of terminologies should be based on standardized principles and methods, which themselves should be based on the scientific theory. Terminology today has adopted an approach to collecting lexical data that is based on corpora. It has been recognized that one concept can correspond to a variety of linguistic representations, which can serve various communication needs .

At present translation as a special kind of speech activity is a fundamental and universally accepted means of intercultural communication. The translation is the multifaceted phenomenon and some aspects of it can be the subjects of the research of different sciences. In the frames of the science of translation psychological, literature critical, ethnographical and other points of translation as well as the history of translation in one or other country are being studied. According to the subject of research we use the knowledge of the psychology of translation, the theory of art and literary translation, ethnographical science of translation, historical science of translation and so on. The main place in the modern translation belongs to linguistic translation, which studies the translation as the linguistic phenomenon .

One of the most important problems of translation is the problem of equivalence in relation to each particular text. There are a number of views on this issue. Some authors consider that the translator must follow two requirements: to transfer all the essential elements of the content of the source text and to follow the norms of the translation language. In this case, the equivalence is interpreted as the equilibrium ratio of completeness of information transmission and the norms of the target language. The authors of the concept of adequate (full) translation consider the accurate translation and a paraphrase of the text to be completely different activities. They believe that the translation should strive to the exhaustive transfer of the semantic content of the text, and to ensure that the process of information transmission is implemented by the same (equivalent) means that are in the original text .

Complex problems associated with the translation of scientific texts are the problems of transfer of the original content with the help of terminological units. The terminological part of the lexical system of the national language is always dynamic, it is constantly changing. The reasons for non-equivalence at the

lexical level are:

1) the lack of an object or phenomenon in the life of the people;

2) the absence of identical concepts;

3) The difference between lexical and stylistic characteristics .

The theory of translation puts forward the following tasks:

1. To describe the common linguistic basis of translation, that is to show which peculiarities of linguistic systems and regularities of the language operation are the basis of the translating process, make this process possible and determine its character and borders;

2. To determine the translation as the subject of the linguistic research, to show its difference from the other kinds of linguistic mediation;

3. To work out the basis of classification of kinds of the translating activity;

4. To open the essence of the translating equivalence as the basis of the communicative identity of the original texts and the translation;

5. To work out the common principles and the peculiarities of construction of the peculiar and special translation theories for the different combinations of languages;

6. To work out the common principles of the scientific description of the translation process as actions of a translator of transforming the original text to the translating text .

The main stylistic feature of scientific texts is exact and clear interpretation of the material without any expressive elements that make the speech more emotionally saturated. There are almost no metaphors, metonymy transpositions and other stylistic features in scientific literature while they are widely used in literary works .

Main requirements for scientific translation to comply with are precision, conciseness, clearness. The text of the translation shall comply with common norms of literary language without use of syntactical structures of source language .

All terms are united into terminology systems that express notions of science. The difficulties that appear during the translation of the terms are connected to imperfection of existing terminology systems. The most important among them are the phenomena of terminology synonyms, homonyms and polisemantic units. All of this leads to the approach of context translation that is: identifying of the word meaning due to its context; selection of the proper context equivalent term; creation of adequate text by means of selected context equivalent term. It is very important to prevent the loss of meaningful information contained in the source text. Most of the terminological units are established on the basis of international lexicon, and because of this terminological illusion of identity can often occur which in fact leads to inaccurate or even serious errors in translation .

The process of globalization of information in connection with the advent of the Internet is characterized by the increasing influence of technology on the level of social and economic culture in the country. In the context of a multinational scientific and technical communication professional multilingual dictionaries on different areas of knowledge are the most effective means of accumulation and transfer of professional knowledge on an international scale. The current stage of development of terminology requires a serious analysis of the traditional views on the nature of the term and the basic principles of its operation .

The comparison of terminology work carried out in some countries shows that difficulties are explained by the special position of the terms in the national languages .

Status of terms makes it extremely important to study them as a special class of words of a language, which has its origin, its history .

Each language in the process of the historical development borrows many notions hitherto unknown in this language. The international scientific terminology has a special place .

Internationalisms are word-groups and even sentences which have been borrowed in the same or similar analogies lingual form and in the same meaning. Internationalisms are acknowledged as such when they are used in, at least, three languages belonging to different language families. Most of internationalisms in all European languages come from Greek and Latin .

The number of internationalisms in every language is very large, most of different scientific terms are internationalisms .

Globalization as the constant historical process that does not depend on human will assigns today special responsibility. It is clear that it is not possible to stop globalization process. This process is marked by the spread of English, the transmission of ideas across national borders which become standardized around the world. Through technological advancement, the process of sharing the values of one culture to another ultimately leads to the intensification of connections between various populations from diverse cultures within the global, regional, and local level .

These aspects of social life contain multidimensional processes that are quite complex and affect the development of the language in general and scientific language in particular .

–  –  –

НАЦИОНАЛЬНО-КУЛЬТУРНАЯ СПЕЦИФИКА

ОРИГИНАЛА И ПРОБЛЕМЫ ПЕРЕВОДА

Национально-культурная специфика оригинала применительно к проблемам художественного перевода предстает дефиницией, отражающей представление об органическом единстве, образуемом формой литературного произведения, которая в свою очередь обусловлена народным языком и содержанием, отражающем образы национальной действительности .

Проблемы воссоздания национально-культурной специфики оригинала актуализируются не в тех случаях, когда дело касается сюжетно-тематической стороны литературного произведения, а в основном, когда национальный колорит произведения сконцентрирован в идеоматике текста, связанной с национальной спецификой образов и ситуаций. Чем шире панорама народной жизни, чем ближе язык произведения к стилистике фольклора, тем сложнее проблемы, возникающие перед переводчиком, пытающимся воссоздать национально-культурную специфику оригинала .

Главная переводческая трудность вытекает из фактора, который в переводоведение определяет терминами:

"экстралингвистический фактор", «несовпадение лексикоэтнических стереотипов", "фоновые знания" и.т.д .

"...Даже если люди владеют одним и тем же языком, они не всегдa моrут правильно понять друг друга и причиной часто является именно расхождение культур (1.49) .

Чешские ученые Б. Матезиус и В. Прохазка, подчеркивали, что перевод - это не только замeна языка, но и функциональная замена элементов культуры. Болгарские же исследователи С.Влахов и С.Флорин называли эту проблему "непереводимое в переводе'', причем по их мнению, причина «мyк переводческих» заключается в необходимости решать известнyю диллему: переводчик должен сохранить национальную и культурную специфику оригинала, при этом не должен впасть в экзотизацию, либо сохранить понятный рецептивный уровень, не утрачивая колорита оригинала .

Несмотря на констатацию проблемы, имеющую чрезвычайную слoжность, ученые-переводоведы солидарны в том, что данная ситуация в потенциале принципиально все же paзрешима, не представляет из себя непреодолимую задачу .

Для дифференциации приемов воспроизведения национально-культурной спицифики оригинала необходимо определить систему ее составляющих. Разумеется, речь идет не только об элементах лексико-семантической структуры языка или о грамматических формах, но и о совокупности эстетических характеристик оригинала, при помощи которых были созданы художественные образы, детали, типичные для быта изображенного народа, устойчивые сравнения, нaциональная идиоматика и фразеология, культурноисторические реалии, вокативы, просторечные и диалектные формы, коннотация, обусловленная культурно-этническими стереотипами. При этом надо оговорить, что не может быть универсального «общего» механизма перевода национальнокультурной специфики оригинала, вся проблема передачи национальной картины мира и теоретически и пратически сложна и недостаточно изучена .

К теоретическим исследованиям, анализирующим данную проблему и имеющим большую практическую ценность, можно отнести труды С.Влахова и С.Флорина «Непереводимое в переводе» (1980), С.Флорина «Муки переводческие», Виноградова В.С. Личные имена собственные в художественном переводе» (Вестник ЛГУ .

сер.10 Филология. 1973. №5) .

Переводческие приемы и решения воссоздания национально-культурной фразеологии и идеоматики на казaxский язык основательно рассмотрены в известной монографии Омирзака Айтбаева «Аудармадаы фразеологиялы былыс» (Алматы, 1975) Следует более подробно остановиться на проблеме перевода национально-культурных реалий казахских историко-этнографических произведений на русский язык. В любом языке есть корпус непереводимых, труднопереводимых слов и словосочетаний, а так же фразеологических единиц (идиом). В книге Влахова С., Флорина С. ''Heпереводимое в переводе" реалиям дается следующее определение "Реалия - слова, словосочетания, называющие обьекты, характерные для жизни /быта, культуры/ одного народа и чуждые другому: будучи носителями национального и исторического колорита они, как правило, не имеют точных соответствий /экивалентов/ в других языкax, следовательно, не поддаются перевoду на общем основании, требуют особого подхода. Среди приемов передачи реалии нужно выделить: описательный перевод, точный перевод подбор аналогов, транскрипция, транслитерация» (2.131) Перевод реалии - часть большой и важной проблемы передачи национального и исторического своеобразия текста, которая должно быть восходит к самому зарождению теории перевода как самостоятельной дисциплины. Понятие «перевод реалии» условно на двух уровнях: реалия, как правило, непереводима (как формат и концепт) и, опять-таки, как правило, ее смысл передается описательно (в контексте) не путем прямого перевода .

«Если говорить о непереводимости, - пишет Л.Н.Соболев.- То именно и реалии, как правило, и непереводимы". Тем не менее не существует такого слова, которое нельзя было бы содержательно передать средствами другого языка, хотя бы описательно, то есть распространенным сочетанием слов принимающего языка .

Представление о непереводимости справедливо по отношению к словарному переводу, однако, "то, что невозможно в отношении отдельного элемента, возможно в отношении сложного целого», то есть в плане возможности контекстуального перевода .

Реалия как слово, обозначающее важное понятие в теории перевода, к сожалению, не зафиксирована в качестве отдельной теоретической единицы (как, впрочем, и близкие к ней термины «безэквивалентная лексика», «экзотизм» и другие) .

Реалия – слово, обозначающее предмет национальной бытовой культуры, даже в рамках дисциплины «страноведения» имеет широкое значение, которое далеко не всегда соответствует рамкам обозначающего слова. Будучи элементом околоязыковой действительности, данное явление проходит стадию оформления в лексическом элементе данного языка (реалия-cлова), представляя собой знак, при помощи которого такие эстралингвистические факторы (референты) могут получить свое языковую репрезентацию .

Реалия-термин. В этих случаях в первую очередь бросается в глаза сходства реалии с термином. В отличие от большинствa лексических единиц термины обозначают точно определенные понятия о предмете, явлении. Как твердая форма - это однозначные, лишенные синонимов, слова и словосочетания, нередко иноязычного происхождения, среди них есть и такие, значения которых ограничены историческими рамками. Эти критерии можнo применить и к реалиям. Кроме того, на стыке этих двух категорий имеется ряд лингвистических единиц, которые трудно определить в качестве термина или реалии, есть немало и таких единиц, которые на законном основании можно считать и терминами, и реалиями одновременно. В трудах А.Д. Швейцара есть даже такое определение: «термин-реалия». Однако не менее значительно и расхождeние между ними. Реалии без раздумия относят к безэквивалентной лекcикe (БЭЛ/ в то время, как термины принадлежат в основном к немногим языковым единицам, имеющими полное языковое покрытие в плане ПЯ, то есть к единицам, переводимым эквивалентами .

Форма реалии как фонетическая языковая ситуация .

Говоря о форме, следует упомянуть также о фонетическом и графическом облике транскрибируемых реалий .

Транскрипция предполагает перенесение слова в текст перевода в формате, фонетически максимально приближенного (eсли не идентичного) к той исходности, которую она имеет в исконном для него природном языке (ИЯ). При этом фонетический строй принимающего языка переводчика имеет подчиненное значение .

Говоря о фонетической форме реалии, следует сказать несколько слов о роли ударения в русском языке. Вводя в текст новую реалию, пеpеводчик поступит корректно, если при первоначальном ее употреблении выделит ударную гласную, иначе может случиться так, что у иноязычного рецепиента остается в памяти искаженное транскрибируемое или транслитируемое слово. Вышесказанное о роли ударения касается отчасти и тех редких, экзотических словарных реалий, о которых, по мнению переводчика, читатель может и не знать .

Заимствование реалий. Говорить о заимствовании реалий можно только с точки зрения переводоведения, то есть рассматривая их в плоскости языков, находящихся в коммуникации. Между тем, распространенное в филологии мнение о том, что реалии представляют собой заимствования, в известной мере противоречиво .

Чаще всего в научной литературе встречаются термины "беэквивалентная лексика» и «экзотическая лексика», наряду с ними в том же или близком значении нередко используются слова «варваризм», «локализм», «этнографизм», «фоновые слова», «слова с культурным компонентом», «пробелы», «лакуны». Роднит эти понятия определенная национальноисторическая, местная, бытовая окраска, отсутствие соответствий (эквивалентов) в плане принимающего языка, а в отношении некоторых - и иноязычное происхождение .

Иначе обстоит дело с «безэквивалентной лексикой» .

Термин этот встречается у многих авторов, которые, однако, трактуют его по-разному: как синоним «реалий»; или несколько шире - как «слова, отсутствующие в иной культуре и в ином языке; или несколько уже - как слова, характерные для советской действительности, и, наконец, как правило, непереводимое на другой язык слово. БЭЛ («безэквивалентная лексика») лексическое и фразеологические единицы, которые не имеют переводческих эквивалентов в плане языка. Все в тех же границах БЭЛ значительное место занимают слова, которые мы называли бы собственно безэквивалентной лексикой в узком смысле слова - единицы, не имеющие по тем или иным причинам лексических соответствий в плане принимающего языка .

В пласте безэквивалентной и фоновой лексики можно выделить две группы:

1. Слова, обозначающие реалии современной действительности, знакомые в национальной аудитории .

2. Слова, обозначающие реалии прошлого, сложные для понимания в силу их архаичности .

Первая группа охватывает незначительное количество слов, например, казахского языка: камзол, бешбармак, кумыс, шубат, саукеле, юрта и другие. Данная группа БЭЛ в значительной степени известна учащимся национальной аудитории, благодаря взаимовлиянию и взаимопроникновению культур .

Вторая группа слов, обозначающих реалии исторического прошлого, охватывает значительный пласт лексики с национально-культурным семантическим компонентом. Данная группа лексики широко распространена в казахской худoжественной литературе, значительно уменьшая степень ее употребления в устной речи.

В этой группе выделяются следующие подгруппы:

а/ историзмы, служащие единственным выражением соответствующих понятий, явлений определенного исторического периода. Сюда относятся, например следующие тематические группы: виды оружия, доспехи, названия должностных лиц (государственных, военных, духовных) - мулла, султан хан и др. Торговые учреждения и другие заведения, лица, их обслуживающие;

административно-территориальные деления - болыc, аймак и др.;

б/ этнографизмы – слова, отражающие реалии повседневной жизни. Так, в данную подгруппу включаются такие тематические группы слов, как: виды одежды, украшения: "блюда, кушанья, домашняя утварь, орудие труда" .

Осваивая средствами своего языка культуру другого народа,творческий перевод обогащает и свою oригинальную культуру .

Анализ художественного перевода национальнокультурных реалий, сделанный на материале воссоздания романов М.Аyэзова "Путь Абая и трилогии И.

Есенберлина «Кочевники» на русском языке, позволяет нам выявить типичные переводческие приемы:

1. Tpанслитерация или транскрипция. Данный прием используется в том случае, когда реалия несет значительную функциональную нагрузку и обозначает важный культурный феномен .

Так, например, Л.Соболев, переводчик романа М.Ауэзова, и М.Симашко, переводчик романов И.Есенберлина, используют транслитерацию при переводе предметных реалий, несущих в себе черты исторического и национального колорита. (Шокпары, сойлы взметнулись в воздух («Путь Абая»), шокпар, сойыл ("Кочевники") .

Национально-исторические реaлии, обозначающие вид оружия, представляют собой национально-культурный фeномен и при внутритекстовом или внетекстовом комментарии привносят необходимый колорит в текст перевода. Тем более, что предлагаемые в казахско-русском словаре варианты предлагaют эквиваленты, несущиее неприемлемую, русифицированную коннатацию "дубина и "дубина с утолщенным концом". Грань допустимого транслитерирования чрезвычайно тонка: чрезмерное увлечение этим приемом приводит к «экзотизации» перевода .

Так, например, воспринимая перевод романов И.Есенберлина на русском языке, читатель напрягается, пытаясь понять такие реалии, как «тундики», «уыки», «cабы», «турсуки», «шакшы», «тургауши». Стpемление переводчика сохранить национальный колорит сталкивается с объективным процессом рецептивного "размывания" реалии на уровне оригинального текста, явлением, который перевод должен учитывать, так как в этом случае появляется объективная возможность замены реалии по функциональному признаку .

2. Описательный перевод - это раскрытие значения реалии при помощи развернутых словосочетаний. Здесь необходимо верное, неискажeнное понимание генетической природы реалии и краткость в раскрытии ее значения во имя не нарушения ритмической организации оригинала: "Летним теплым и осенними сухими вечерами ставятся на краю aула алтыбаканы, сооруженные из крепких жердей и веревок качели. Или: "Два советника полагалось иметь вождю, и назывались они по месту, где сидели рядом с ним: сидящего пo правую руку - маймене, по левую руку – майсара .

3. Приближенный перевод - прием, который используется в переводе при помощи аналога: жіішке аркан

- бечевка, ас беру - поминки, айбалта - секира, таттiлер – сладости /"Путь Абая"/. Как правило, прием используется для перевода нейтральных реалий, не несущих на себе колоритного национально-культурного акцента .

4. Использование функционального аналога. Данный прием должен использоваться с известной долей осторожности. Аналог может быть близок по функции, но не равен по степени коннотации тому экспрессивномаркированному смысловому оттенку, который порождаeт у реципиентов перевода далекие от изображаемой действительности ассоциации .

Приведем пример из переводческой практики М.Симашко ("Кочевники» И.Есенберлина): «Он был лишь пониже ростом и одет по обычаям салов - веселых сарыархинских трубадуров» .

Аналог приблизительно соответствует оригиналу по функции, но далек «инороден» пo историко-культурной коннотации .

Обьяснительный перевод, как правило, 5 .

сопровождает транслитерацию или транскрипцию реалии .

Сохранив ее колорит, народное звучание, переводчик все же должен объяснить читателю ее семaнтическое значение «переливчатый звон серебряного шолпы». Шолпы – это золотое или серебрянное украшение в косах молодых и женщин». Или: Уркер - Плеяды .

Анализ перевода русскими переводчиками национально-культурных реалий казахских художественных произведений позволяет выявить стремление к сохранению народных, колоритных особенностей и коннотаций, однако и здесь уместно помнить общий наказ переводчиками художественной прозы, данный еще К. Чуковским в своей монографии: «Все дело в чувстве меры, такте, вкусе» .

Нарушение этого баланса в итоге приводит либо излишней экзотизации, либо к искажению этно-психологического восприятия перевода. И это лишь одна из многих проблем воссоздания национально-культурной специфики оригинала, которая не сводится к решению отдельных частных задач, а скорее состоит из всего комплекса особенностей, представляющих синтез национального миропонимания, образов, форм, ситуаций и требующих кропотливого научного изучения .

Литература:

1. Верещагин Е.М.Костомаров В.Г. Язык и культура. М., 1976 .

2. Влахов С. Флорин С. «Непереводимое в переводе» .

Москва, 1980 .

3. А.Федоров.Основы общей теории перевода. М, 1968 .

4. Л.К.Латышев. Перевод: проблемы теории, практики и методики преподавания. Москва,1988) .

–  –  –

К ВОПРОСУ О ПОНИМАНИИ КОНЦЕПТА

«ТАС (КАМЕНЬ)»

Простой необработанный камень, вросший в землю, как символ порождающей и творческой силы природы, издревле был объектом поклонения разных народов .

Менгиры, дольмены, каменные пирамиды, гробницы стоят молчаливыми свидетелями существования и достижений ныне исчезнувших этносов, свидетелями, сохранившими в себе тайные учения, древнюю философию, религиозные представления. Например, менгиры в Карнаке (Британия), где несколько тысяч гигантских неотесанных камней уложены в одиннадцать рядов, являются монументом астрономических знаний античности .

Колодообразные, или как их называли древние греки и латиняне «живые» камни являют механическое искусство древних народов. Самый знаменитый из этих живых качающихся камней – Гигорский камень в Гибралтарском проливе – связан с мифом о Геркулесе, который поднял такой камень и поставил его на могилы двух сыновей Борея, которых он убил в схватке. Этот камень был поставлен так искусно, что ветер, раскачивая его, никогда не опрокидывал .

Рунические монументы и индуистские лингамы, камни шакти и каменные изваяния острова Пасхи, скульптуры индейцев Центральной Америки и кхмеров Камбоджи стали местами паломничества людей. В религиях мира была сохранена традиция «поклонения» камням. Так, например, в христианстве это отразилось в названиях: «скала приюта», на которой должна быть основана церковь Христа, «краеугольный камень», отвергнутый строителями, «белый камень Откровения». На вершине горы Синай Моисей получил от Иеговы два камня, на которых пальцем самого Бога были начертаны Десять заповедей. Из лучистого камня LapisExilis с короны архангела Люцифера, выбитого огненным мечом архангела Михаила, был сделан Святой Грааль, из которого, по поверью, Христос пил на Тайной вечере. Мусульманским миром почитается камень Каабы в Мекке .

Веря в святость камней, еще в античные времена греки и латиняне клали на них руку при клятве. В древнем Риме камни использовались для определения судьбы обвиняемого, судьи опускали камешки в мешок при вынесении приговора .

Метеориты, или камни с неба, рассматривались как свидетельство о договоре между богами и населением той местности, куда метеорит упал .

Камни были в большом почете у доисторических людей, видимо, из-за их полезности. Из камней изготавливались орудия труда (отсюда терминологическое сочетание «каменный век»). Острый кусок твердого камня являлся незаменимым орудием для охоты и защиты от врагов. Каменные пещеры были первым жилищем человека, где они хоронились от свирепой стихии. Каменные утесы и скалы были их первыми укреплениями. Камни помещались на могилы. Во время миграций примитивные народы брали с собой камни из своих жилищ, поскольку они считались символом места рождения .

Ударом камней друг о друга можно было получить огонь. Темный холодный плотный камень порождал горячее яркое пламя. Камень использовался при строительстве жилища (первые жилища древнего человека – пещеры в скалах), культовых зданий (египетские пирамиды), храмов (романские, готические соборы, русские храмы, мусульманские мечети, еврейские синагоги). Из драгоценных камней изготавливали ювелирные украшения, краски. Камни использовались в медицине .

В русской культуре камень связан с представлениями о твердости, долговечности, что позволило осознать его как символ постоянства, стабильности, вечности. Именно камень стал в христианстве символом прочного и долговечного «фундамента веры и надежды». Вспомним, что Христос назвал Симона Кифой (в переводе с арамейского «камень», что соответствовало греческому имени Петр), имея в виду, что именно этот пророк станет основой Церкви Христовой [1, 168]. Концепт «Камень» в русской картине мира реализовал прежде всего евангельские смыслы: «камень преткновения» (Библия. Исая 8:14; Послание к римлянам 9:31-33;); «краеугольный камень» (Библия. Исая 28:16;

Псалмы 117:22; 1-ое Послание Петра 2:6-8); «время разбрасывать камни, и время собирать камни» (Библия .

Екклесиаст 3:5); «не останется камня на камне» (Библия .

Евангелие от Матфея 24:2; Евангелие от Марка 13:2;

Евангелие от Луки 21:6); «кто из вас без греха, первый брось в нее камень» (Библия. Евангелие от Иоанна 8:7) [2] .

Иное смысловое наполнение этот концепт получил в тюркской культуре. Камень (тас) – это священный артефакт, носитель знаний, которые передаются от поколения к поколению, «летопись» различных культурных эпох .

Наскальные рисунки (петроглифы), скифо-сарматские изображения в «зверином стиле», буддийские надписи, койтасы и кулып-тасы на территории Казахстана и Киргизии – хранители культурной памяти народов, населявших обширную территорию .

Камень (тас), с нанесенными на него изображениями животных (тотемами), был связан у тюрков с культом предков. Древний человек не мыслил себя в отрыве от природы, он был частью ее. Как известно, в образе предка того или иного тюркского рода выступал какой-либо зверь или птица: волк, тигр, олень, баран, архар, ворон, степной орел. Поэтому на валунах очень часто находят изображения именно этих животных .

Позднее камень (тас) стал ассоциироваться с надгробием. Так, например, по сведениям Б.А. Ибраевой установка кой-тасов была связана с «представлением людей о том, что удача, благодать не исчезнут из рода вместе с ушедшим из жизни человеком, а останутся, воплотившись в каменное изваяние» [3, 133]. Приведенные выше факты свидетельствуют об особой роли камней в жизни людей и позволяют выделить концепт «Камень» в русской культуре и «Тас» – в тюркской .

Используя методику анализа концепта, направленную на выявление его смыслового потенциала, опишем его ядро и периферию. Ядро образует имя концепта, также оно включает дериваты и синонимы, в которых фигурирует имя концепта, «в центре концепта лежит основное понятие» [4, 55].На периферии концепта находятся разнообразные определения, толкования, отраженные в паремиях, афоризмах, притчах, текстах, «все то, что привнесено культурой, традициями, народным и личным опытом» [4, 55] .

Из этого арсенала выявляется интерпретационное поле концепта, в котором можно обнаружить разнообразные смысловые признаки, скрытые от прямого наблюдения, например, различные оценки, ассоциации, культурологические составляющие концепта. При анализе концепта ученые обычно обращаются к лексикографическим источникам, информационно-экспликативным текстам .

Художественные тексты привлекаются реже, однако они дают интереснейший материал для наблюдения, поскольку позволяют выявить индивидуально-авторские оттенки смысла, не зафиксированные толковыми словарями .

Обратимся к произведениям известного современного казахстанского писателя Бахытжана Канапьянова, в частности, к повести «Тамга Тас (Мияно Ясуши)» и стихотворениям, которые вошла в книгу «Тамга ИссыкКуля» [6].Языковой репрезентант концепта «Тас» вынесен в заголовок повести о судьбе японского военнопленного МияноЯсуши – сильную позицию текста .

«Тас» – в переводе с казахского языка «камень». В «Русско-казахском словаре Г.Г. Мусабаева зафиксировано и второе значение «скала»: «Камень – 1. тас 2. скала (тас)» [5, 321]. Оба этих узуальных значения входят в содержание концепта «Тас (камень)». Однако смысловое наполнение концепта не исчерпывается ими, объем его содержания значительно шире, более того он национально детерминирован .

Языковыми представителями концепта «Тас (камень)»

в повести «Мияно Ясуши» выступают как прямые обозначения, так и переносные: «…огромные камни начали шевелиться, рождая грохот вокруг, покатились вниз, неся в своем паденье былую душу умирающего яка» [6, 68], «А озеро? Оно вселяло жизнь в камни»[6, 68]. Представлены и синонимичные обозначения: камни-валуны [6, 7], валун [6, 19], отражающие представления о размере и форме камня, его происхождении (валунами обычно называют большие округлые камни, обломки горной породы). Через ряд разнообразных эпитетов создается образ камня-валуна, передаются его чувственные характеристики, описывается его спокойная красота: «округлый гранитный валун» [6, 19], огромные камни [6, 67], «прибрежный камень» [6, 85], «…гладкие камни, обработанные озерной волной и временем» [6, 85], «необычайный камень» [6, 20], «теплый от солнца камень» [6, 71], «шершавая поверхность камня, прогретая южным солнцем Иссык-Куля» [6, 102] .

Употребление слова «камень» в составе словосочетаний: каменное дно [6, 5], каменистый выступ [6, 7], каменные насыпи [6, 78], предложений, сложных синтаксических целых и прежде всего в сочетании «Тамга Тас» формирует представление о нем ни просто как о гранитном валуне, а как о священном предмете, который играет важную роль в культуре тюркских народов. К камню, испещренному древними рисунками и знаками, испокон веков шли и по сей день идут люди, чтобы совершить ритуал, чтобы принести жертву, чтобы вознести молитву, чтобы отдохнуть душой, чтобы излечиться, чтобы, наконец, помолчать и услышать в первозданной тишине «шепот предков». Например: «...иду к камню» [6, 4], «…тропа, проложенная к тому самому камню» [6, 8], «…камень является священным» [6, 20], «А что за камни и символы?»

[6, 87], «…рунические камни» [6, 95], «…древние камни» [6, 95], «…погребальные камни» [6, 96], «…к тому самому камню с буддийской надписью»[6, 101], «…у священного камня» [6, 89], «…у груды камней могилы» [6, 117], «…к этому святому камню» [6, 123] .

Для Б. Канапьянова валун – священный камень с древними руническими знаками – молчаливый носитель древней культуры тюрков. Он связан с историей народа. В камне запечатлены знания. Камень – способ хранения и передачи духовных ценностей от одного поколения к другому.

В стихотворении «Знаки», вошедшем в сборник «Тамга Иссык-Куля», художник слова в поэтической форме осмысляет значение священного камня для духовного развития человека:

На этом камне, где к утру роса,

Я познавал рунические знаки:

Вот вертикаль, виктория с конца – Четвертый век – когда исчезли саки .

Сменял пергамент кожный пергамин, А следом эра рисовой бумаги, Но камень вечен, знаками храним, Что высекли первопроходцы-маги .

Вот знак флажка – успешным будет путь, Вот знак изгиба – верная дорога .

Я постигал руническую суть, И в этом видел я веленье Бога .

Вот знак – как перевернутое «И», Он снимет чувство замкнутого круга .

Энергию свою ты им храни, Под знаком этим выйди из недуга .

Вот знак угла – увижу в нем ландшафт, В садах на склоне гор не тает иней .

Я вспомню детство: мама вяжет шарф Из шерстяных мне непонятных линий .

Магический гальдстраф от камня и до звезд, В нем виден знак судьбы из ритуальной ночи .

Мне под защиту рун свой занести вопрос, Преодолеть себя до терапии точек .

(Гальдстраф – магический рисунок в комбинации нескольких рун в одном изображении (прим. автора)) [6, 127] .

Как отмечалось выше, слово «тас» имеет второе значение «скала, гора». Каменные горы – среда обитания тюркских племен. Горы – источник поэтического вдохновения писателей и поэтов Центральной Азии .

Воспевал горы Б. Канапьянова (стихотворения «Высокогорный мотив», «Вдоль горной речки на коне», «Тамга Иссык-Куля», «Барскоон») [6], описывал красоту гор знаменитый киргизский писатель Ч. Айтматов «Белый пароход (После сказки)» [7], «Лицом к лицу» [8] и др .

Горы – это не только фон, на котором разворачиваются исторические события. В духовном наследии народов, населяющих Центральную Азию, гора – священное место, гора – символ божественного мира, гора – прародина предков, гора – хранительница силы и духа народа .

Г. Бидерманн отмечает: «На Древнем Востоке камень был знаком божественного присутствия и на него изливали жертвенную жидкость или совершали помазание его маслом и кровью. Вследствие этого он становился алтарм (домом Бога). Простые кучи камней также имели религиозносимволическое значение (керкур в Северной Африке, обов Центральной Азии)… Камню приписывалось свойство накапливать в себе силы земли и при прикосновении передавать е людям» [9, 110-111] .

Своей прародиной тюрки считали гору в верховьях реки Енисей (Ени-сай). Согласно тюркской мифологии именно там располагалась ставка каганов, именно из этих мест началось завоевание четырех углов мира [10]. «Алтай для тюрков был символом соединения миров, местом, где сходятся пуп земли и пуп неба. Священные горы хранили могущество и спокойствие тюркского эля. Горы были священным местом тюрок еще и потому, что в давние времена прародительница волчица прятала их предков в пещере. А затем, в горных долинах тюрки стали множиться и стали народом. Горы были для тюрков сосредоточием силы, богатства и духа. И если горы прекращали покровительствовать тюркам, то народ терпел лишения» [10, 17] .

Казахи, киргизы почитали скалы, горные ущелья и перевалы. Переезжая перевал, они останавливались на нем, чтобы оказать почтение духу-хозяину и получить разрешение на дальнейший путь. Для этого на ветку дерева, растущего на перевале, привязывали ленточку белого, синего или красного цвета. Если на перевале не было деревьев, то путешественники возводили курган из жертвенных камней .

Этот обычай сохранился и в наше время .

Современные казахстанские и киргизские писатели, обращаются к образу «каменная гора». Так, например, в повесть Ч. Айтматова «Белый пароход (После сказки)» [10] вплетена легенда о происхождении кыргызского рода Бугу, действие которой разворачивается в горах. Продолжая айтматовские традиции, Б. Канапьянов включает в повесть «Мияно Ясуши» [6] легенду о спасении мальчика Мейиркула. Одним из главных персонажей становится старый охотник Бедель, получивший свое имя в честь горного перевала. Бедель прославился на всю округу меткостью и ловкостью. Он «жил отшельником в ущелье, чуть выше моренных озер» [6, 44]. Однажды охотник спас сироту Мейиркула и взял его на воспитание. Перед смертью рассказывает он молодому человеку притчу о «сырттанах, сильнейших среди сильных, которую еще в юности слышал среди кегенских казахах из рода Албан» [6, 44] и напутствует воспитанника: «Здесь среди сыртов, морен и ледников, все достойны звания сырттанов, каждый среди своего типа и своего подобия, но не каждый проходит это испытание – быть сырттаном на сыртах нашего обитания. Будь же достоин моего охотничьего племени…» [6, 48]. Мейиркул на всю жизнь запомнит слова старого охотника, заменившего ему отца, и останется верен им. Став, как и Бедель охотником, проживет он долгую достойную и красивую жизнь. Когда же настигла его в старости слепота, то «зарядил он свое ружье единственным патроном, сел на коня и поехал в сторону перевала Суек, где когда-то в детстве увидел двух намертво вцепившихся архаров. Там, отпустив коня, покончил с собой….Видимо, не смог он жить в сплошной тьме, без вида гор и долин, без зоркого своего взгляда» [6, 117]. Так закончилась легенда о благородном и сильном охотнике, легенда, созданная Б. Канапьяновым. «И не стало в этих горных краях, среди сыртов, человека-сырттана, сильнейшего среди сильных, матерого пса-сырттана, также сильнейшего среди сильных. Даже коня-сырттана нет среди гор и степей, потому что все пересели на бездушные машины, и несутся они по приозерной иссык-кульской трассе и давят друг друга» [6, 117] .

Таким образом, в результате проведенного анализа, стало очевидным, что концепт «Тас» наполнен следующими смыслами: тас – камень, тас – скала, тас – материал, который древний человек применял для строительства стоянок, возведения курганов, сооружения надгробий, тас – «вечный»

носитель древних знаний, тас – хранитель древних культурных кодов памяти народов. В концепте «Тас» тесно переплелись мифологические, сакральные знания тюрков и их эстетические представления. В этом концепте ярко проявилось сочетание универсального, общечеловеческого содержания и национального, идиоэтнического .

Литература:

1. Жюльен Н. Словарь символов.– Челябинск, 2000 .

2. Библия. Книги священного писания Ветхого и Нового завета канонические в русском переводе с параллельными местами.– Chicago, 1989 .

3. Ибраев Б.А. Звезды над курганами // Искусство стран Востока. Под ред. Р.С. Васильевского.– М., 1986, с.119-134 .

4. Маслова В.А. Введение в когнитивную лингвистику .

Учебное пособие.– М., 2004 .

5. Русско-казахский словарь. Под ред. Г.Г. Мусабаева.– Алма-Ата, 1978, т.1 .

6. Канапьянов Б.М. Тамга Иссык-Куля: Повесть, фотопоэма, стихи.– Алматы, 2010 .

7. Айтматов Ч.Т. Белый пароход (После сказки) // Айтматов Ч. Ранние журавли. Повести.– Алма-Ата, 1988 .

8. Айтматов Ч.Т. Лицом к лицу // Айтматов Ч. Ранние журавли. Повести.–Алма-Ата,1988 .

9. Бидерманн Г. Энциклопедия символов: Пер. с нем. / Общ.ред. и предисл. Свенцицкой И. С.– М., 1996 .

10. Бисембаев А.К. Мифы древних тюрков.– Алматы, 2007 .

–  –  –

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ ТЕКСТОВ

СО СПОРНЫМИ АВТОРАМИ

Общеизвестно, что в разные тяжелые исторические времена по политическим, идеологическим и другим причинам, авторы свои литературные, научные, публицистические и творческие труды (статьи) подписывали под вымышленными именами. Такое явление было широко распространенным в казахских изданиях конца XIX – первой четверти XX вв. Закономерным, наш взгляд, являются возникающие споры вокруг авторства такого обширного литературно-творческого наследия, охватывающего важные для литературы, культуры и истории, сведения. Ср.: под именем «Аргын» подписывались как Мыржакып Дулатов, так и Мухтар Ауэзов (У.Субханбердина «Богатое наследие казахского народа»). На страницах таких газет, как «Айкап»

(1912. №6. – С. 134-136.), «Казахстан» (1912. №8 от 6 марта), «Казах» (1913. № 33, 34, 35) встречаются статьи («Все можно увидеть и при луне», «Значение газеты», «Что нужно для того, чтобы было меньше заболеваний»), подписанные под этим именем. О том, что псевдоним «Аргын» принадлежит Мыржакыпу, было написано в сборнике газеты «Казах» и других изданиях. На наш взгляд, имя «Аргын» не имеет отношения ни к М. Дулатову, ни к М. Ауэзову, о чем свидетельствует следующая подпись в одной из вышеназванных статьях: «Ветеринарный врач Аргын»

(«Айкап. 1912. №6. – С. 136.») [1: 10] .

По мнению ученых, в атрибуции текстов с псевдонимными именами наряду с документальнобиографическими (рукопись, дневник, отражающий результаты творческой работы) данными основу исследования идейного содержания произведения составляет его идеологическое и стилистическое (стиль и язык произведения) изучение [2: 183] .

В процессе атрибуции проводится идентификация, которая основывается на сравнении стилистических особенностей текстов, подписанных различными псевдонимными именами. По мнению А.Н.Баранова, к числу таких стилистических особенностей относится и субъективное использование различными авторами квазисинонимов, не представляющих собой тематическую значимость [3: 46]. Например, если рассматривать употребление синонимичных слов хотение и желание в опубликованных под такими псевдонимными именами, как «Алашулы Азамат» и «М.Д.», статьях, мы видим, как автор зачастую выбирает слово желание1. Например, в статье «Земельный вопрос. Мнения тех, кто хочет воздвигнуть здесь город» под псевдонимом «Алашулы Азамат» читаем: «Если в вышеприведенных мнениях нет ничего одобрительного, тем не менее, желательно проверить их и сопоставить, … казахскую землю считают царской, поэтому массовое переселение на казахскую землю миллионов безземельных мужиков повлекло за собой сужение земли с приходом этих нежелательных гостей…» [«Айкап», 1911. № 11]. Если в приведенном отрывке часто используется слово желательный, то в статье «Что такое земство?», опубликованного под псевдонимом «М.Д» читаем: «Что пожелает время, то и становится законом» [Казах, 1913г. № 29. – С. 75; II том] и в другой статье с тем же одноименным названием под тем же псевдонимом встречаем следующий контекст: «О том, что Туркистану необходимо дать земство при утверждении земских смет в 1908-1909 гг., было желанием Государственной Думы … » [Казах, 1913г. № 39. – С. 111; II том] .

Сходство стилистических особенностей статей, опубликованных под псевдонимом «Алашулы Азамат» и «М.Д.», не ограничиваются лишь употреблением одних и тех Примечание: отрывки из статей, опубликованных под псевдонимными именами «Алашулы Азамат» и «М.Д.» взяты из книги, составленной М. Абсеметом, Г. Дулатовой: Дулатулы М .

Сочинения: статьи и исследования. 2-т. Алматы: Гылым, 1997. – 344 с .

же квазисинонимов. Наряду с этим обращает внимание и использование похожих синтаксических конструкций у обоих авторов, ср.: в статье под названием «Порядок написания», подписанного под псевдонимом Алашулы Азамат «Уважать читающих, если нужно, и помусульмански, и по-русски» [«Айкап», 1912г. № 8]. Подобная синтаксическая конструкция встречается также в тексте «Учителям», написанного в качестве предисловия к книге «Кирагат», 15 января 1914 М.Дулатовым: «Где и как бы ни учился человек: если нужно, и по-ногайски, и по-русски, и подругому, главное – стремление к знаниям, чтобы принести пользу своему народу и себе». В данном высказывании обращает на себя внимание такое же, как и в предыдущем контексте, структура построения некоторых словосочетаний наречного типа ср.: если нужно, по-ногайски, и по-русски .

Эти синтаксические конструкции – если нужно, помусульмански, и по-русски, и по-ногайски, и по-другому – по своему составу построены не как обычно, а по-иному .

Кроме того, в статье «Земельный вопрос. Мнения тех, кто считает необходимым переселение с одного места на другое» под псевдонимом Алашулы Азамат [«Айкап», 1911г .

№ 11] читаем: «Если зреть в корень, не нужно разрушать современный быт, устоявшийся за несколько тысячелетий» .

Похожий на выделенное сочетание слов синтаксический состав встречается и в вышеназванном тексте «Учителям»:

необходимо, чтобы оставался рядом, нужно, чтобы думать своей головой, нужно, чтобы быть примером, нужно, чтобы сменить (кого-то в очередности), нужно, чтобы просто сидеть, сложа руки, наблюдательность необходима вам, нужно для того, чтобы исправить, нужно, чтобы аргументировать. Конечно, объем статей и их тематика могут оказать влияние на несоответствие в количественном отношении анализируемых синтаксических конструкций .

Вместе с тем, на основе частотности употребления подобного рода эквивалентных на синтаксическом уровне языковых единиц, можно принимать такое явление как авторский идиолект и выдвинуть предположение о том, что псевдонимные имена Алашулы Азамат и М.Д. принадлежат только одной личности .

Языковые сходства, сходства мысли и идеи в семантико-содержательном отношении, однотипность метафорических употреблений в статьях, опубликованных в газетах «Казах», «Айкап», под псевдонимами Алашулы Азамат и М.Д., можно вывести в отдельную классификацию .

Атрибуция текста направлена на «узнаваемость»

языковой личности непосредственно через письменную речь и идентифицировать ее как автора. Между тем изучение феномена языковой личности через письменную речь не должна ограничиваться рассмотрением его языковых навыков. Важным в выявлении «скрытого», неизвестного автора публиковавшего статьи по социальным, политическим и идеологическим проблемам под псевдонимными именами в различных изданиях начала XX в., представляется анализ его текстов (статей) и в прагматическом аспекте .

Прагматика (от греч. pragma - действие) языка рассматривает отношения между использованием языкового знака и особенностями его восприятия интерпретаторами, при этом в аспекте исследования текста для прагматики важным представляется отношения между субъектом (автор либо высказывания, либо текста, либо дискурса) и коммуникантами (в данном случае, автор статьи и читатель) .

Наряду с изучением особенностей отбора и использования языковых средств для реализации поставленных целей субъектом, его намерением и стратегией, для прагматики языка интерес представляет исследование фонового знания как транслятора информации между субъектом и коммуникантами, а также их отношений с точки зрения прессупозиции. Именно с прагматической точки зрения можно распознать авторское своеобразие «скрытых» лиц, периодически публикующих свои статьи под псевдонимными именами по социальным, политическим и идеологическим проблемам. Значит, с прагматической стороны, а в некоторых случаях, в условиях прессупозиции, можно определить, что лишь один субъект является автором статей, опубликованных под разными псевдонимными именами. Например, в статье «Что такое земство?» [«Казах», 1913г. № 41], опубликованной под псевдонимом М.Д .



Pages:   || 2 | 3 |
Похожие работы:

«Архангельская Ирина Борисовна ГЕРБЕРТ МАРШАЛЛ МАКЛЮЭН: ОТ ИССЛЕДОВАНИЯ ЛИТЕРАТУРЫ К ТЕОРИИ МЕДИА Специальность 10.01.10 – "Журналистика" Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук Москва – 2009 Работа выполнена на кафедре зарубежной журналистики и литерату...»

«№ 3 (27), 2013 Гуманитарные науки. Филология УДК 811.111 С. П. Хижняк АНГЛИЙСКИЙ КАК "МИРОВОЙ" ЯЗЫК: НА ПУТИ К НАДНАЦИОНАЛЬНОМУ ИДИОМУ Аннотация. Актуальность и цели. В настоящее время на основе английского языка образуются его различные национальные идиомы, характеризующиеся рядом специфических признаков в сфере...»

«СОБОЛЕВА Наталья Вячеславовна АНГЛИЙСКАЯ АБСУРДНАЯ ПОЭЗИЯ: ПРОБЛЕМЫ ПОЭТИКИ И ПЕРЕВОДА (НА ПРИМЕРЕ ТВОРЧЕСТВА Э.ЛИРА) 10.01.03 – "Литература народов стран зарубежья (английская литература)" АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандид...»

«БОЧАВЕР Светлана Юрьевна СВЯЗНОСТЬ ДРАМАТИЧЕСКОГО ТЕКСТА И СЦЕНИЧЕСКАЯ КОММУНИКАЦИЯ (на материале русской и испанской драматургии конца XIX начала ХХ вв.) Специальность 10.02.19 – Теория языка А...»

«ВЕСТНИК ТОМСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА 2012 Филология №1(17) УДК 821.161.1.09 А.В. Скрипник ГОГОЛЕВСКИЙ ДИСКУРС В ТВОРЧЕСТВЕ Ф.М. ДОСТОЕВСКОГО (НА МАТЕРИАЛЕ "ЗАПИСОК СУМАСШЕДШЕГО" ГОГОЛЯ И "ЗАПИСОК И...»

«МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ РФ ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ ОБРАЗОВАТЕЛЬНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ВЫСШЕГО ОБРАЗОВАНИЯ "ЕЛЕЦКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ им. И.А . БУНИНА" ВАСИЛЬЕВ А.И.ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКИЙ СЛОВАРЬ...»

«Министерство образования Республики Мордовия Мордовский республиканский институт образования А.И. Исайкина Обучение дошкольников мордовским (мокшанскому, эрзянскому) языкам в дошкольных образовательных учреждениях Республики Мордовия Программа и мет...»

«ФИЛОЛОГИЯ И ИСКУССТВОВЕДЕНИЕ УДК 42 – 3 ББК 81.432.1 – 3 Буланов Павел Георгиевич аспирант г. Челябинск Bulanov Pavel Georgievich Post-graduate Chelyabinsk Структура аксиологического пространства афро-американского дискурса Axiological Field Struct...»

«ISSN 2308-8079. Studia Humanitatis. 2015. № 2. www.st-hum.ru УДК 821.512.162 АШУГСКОЕ ТВОРЧЕСТВО АЗЕРБАЙДЖАНА И НАРОДНЫЕ АШУГИ Солтанов М.Д. Одну из самых актуальных научных проблем в современном азербайджанском языкознании составляют ономастические единицы, изучение их признаков и особенностей. Оно...»

«Хайруллина Дина Мунировна Образ женщины в русской и татарской литературе 1890-1917 годов на примере творчества Г.Исхаки и М.Горького 10.01.02 – Литература народов Российской Федерации (татарская литература) АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой...»

«1995 г. м.в. дьячков ОБ АССИМИЛЯЦИИ И ИНТЕГРАЦИИ В ПОЛИЭТНИЧЕСКИХ СОЦИУМАХ ДЬЯЧКОВ Марк Владимирович доктор филологических наук, профессор, заведующий лабораторией Института национальных проблем образования Министерства образования РФ. Обеспечен...»

«питАННЯ ІстОрІЇ мОВи тА ДІАлектОлОгІЇ 1. Шведова Н. Ю. Глагол как доминанта в системе русской лексики // Н. Ю. Шведова / Русский язык: Избранные работы. — М., 2005. — С. 391—396. А. І. швець ДІАлектНІ лексичНІ ВІДмІННОстІ Як мАркери кулЬтурНиХ прОЦес...»

«УДК 821(470.621).09 ББК 83.3(2=Ады) П 16 Панеш У.М. Доктор филологических наук, профессор кафедры литературы и журналистики, декан филологического факультета Адыгейского государственного университета, e-mail: filfak-agu@mail.ru Жажиева Р.С. Кандидат филологических наук, ст. преподаватель кафедры литературы и...»

«Вестник СПбГУ. Сер. 9, 2009, вып. 4 Ю. В. Кадыркова СТРУКТУРА ЭМОТИВНЫХ ПОБУДИТЕЛЬНЫХ ВЫСКАЗЫВАНИЙ В КОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ Одной из первоочередных задач изучения языка с позиции общения является исследование эмоциональной сферы языка, поскольку "эмоции являются моти...»

«ТАРАСОВА Маргарита Владимировна СЕМАНТИЧЕСКИЕ ИЗМЕНЕНИЯ АНГЛИЙСКИХ ЗАИМСТВОВАНИЙ В РУССКОМ И НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКАХ В УСЛОВИЯХ ГЛОБАЛИЗАЦИИ Специальность 10.02.19 – теория языка АВТОРЕФЕРАТ диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук Белгород Работа выполнена на кафедре франц...»

«Отчет по результатам анкетирования читателей на тему "Читательская аудитория библиотеки МПГУ". Опрос читателей был проведен в период с 15 по 30 апреля 2010 года с целью лучшего понимания потребностей читательской аудитории, что необходимо для...»

«РОМАНСКИЕ ЯЗЫКИ ТРАДИЦИЯ ИНТЕРТЕКСТУАЛЬНОСТИ В АВТОРСКОЙ СКАЗКЕ (на материале итальянского языка) М.Е. Каскова Кафедра теории и практики иностранных языков Институт иностранных языков Ро...»

«ЛИТЕРАТУРОВЕДЕНИЕ. ЯЗЫКОЗНАНИЕ УДК 882-2(09) С.Н. Моторин ВАМПИЛОВСКИЕ ТРАДИЦИИ В ДРАМАТУРГИИ Н. КОЛЯДЫ В статье исследуется драматургия Н. Коляды. Особое внимание уделяется связи творчества писателя с тради...»

«УДК 811.161.1 Д. Е. Гербер ГЕТЕРОГЕННОСТЬ ДИСКУРСА УНИВЕРСИТЕТСКИХ ВЕБ-САЙТОВ Дискурс университетских веб-сайтов рассматривается как один из типов компьютерно-опосредованной коммуникации. Доказывается гетерогенная природа дискурса сайтов вузов. Прослеживается взаимодейст...»

«Г.С. Новиков-Даурский и его словарная картотека © Л. Л. КРЮЧКОВА В статье рассматривается диалектная лексика первой половины X X века, собранная краеведом Приамурья Г.С. Новиковым-Даурским. Введен...»

«Зинаида Александровна Миркина родилась в Москве в 1926 году. В 1949 году она окончила филологический факультет МГУ, но из-за болезни на пять лет приковавшеё её к постели, распределения не получила и работала потом дома. Писала всю жизнь стихи и прозу. В советское время печататься могла лишь как переводчик из-за религиозной направлен...»

«НОВА ФІЛОЛОГІЯ # 53 (2012) УДК: 811.11(072) ПОСТНИКОВА Э.И. (Одесский национальный университет им. И.И. Мечникова) РУНИЧЕСКИЙ ПЕРИОД В СТАНОВЛЕНИИ НЕМЕЦКОГО ПИСЬМА В данной статье рассматривается вопрос о происхождении, территори...»

«Сатып Алу Апарат №4 (4) Выходит 5 раз в неделю Аптасына 5 рет шыады от 10.01.2013 г азастан Республикасыны бар аймаында таралады Распространяется по всей территории Казахстана "Сагиз Петролеум Компани" ЖШС (Атбе аласы, Скібай батыр даылы, 167В) ТОО "Сагиз Петролеум Компани...»

«Сарчин Рамиль Шавкетович НАЧАЛЬНАЯ ПЕСНЯ ФАТИХА КАРИМА Вместе с обстоятельствами личной судьбы Фатиха Карима, его интересом к литературе и общественной жизни в качестве истоков этого самобытного поэта можно рассматривать его ранние творения. Художественные принципы их организации, мотив...»

















 
2018 www.new.z-pdf.ru - «Библиотека бесплатных материалов - онлайн ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 2-3 рабочих дней удалим его.