WWW.NEW.Z-PDF.RU
БИБЛИОТЕКА  БЕСПЛАТНЫХ  МАТЕРИАЛОВ - Онлайн ресурсы
 

Pages:   || 2 |

«альманах Литературно-художественный альманах «Карамзинский сад» № 3 (17) 2010 Cодержание Вступление Молодые голоса Евгений Сафронов. Визуальная антропология. Рассказ Вячеслав Савин. Стихи Ксения ...»

-- [ Страница 1 ] --

3 (17) 2010

Литературно-художественный

альманах

Литературно-художественный альманах

«Карамзинский сад» № 3 (17) 2010

Cодержание

Вступление

Молодые голоса

Евгений Сафронов. Визуальная антропология. Рассказ

Вячеслав Савин. Стихи

Ксения Бирюкова. Моя большая маленькая любовь.

Гала Узрютова. Дети идут по домам обедать. Стихи.

Антон Шембергер. Ромашка для Дашки. Рассказ.

Олег Капитонов. Ночь летит бумажной птицей. Стихи.

Илья Шокин. Дурацкое счастье. Сказка.

Иса Кузьмина. Миниатюры.

Поэтическая радуга. Стихи молодых

Полина Стрельник. Пока мы дышим.

Ольга Шейпак. Поэту подвластно многое. Молодым литераторам..............67-68 Молодежный клуб «КС»

Блиц-опрос.

«Себе доказать,что ты писатель…» Интервью с Ириной Богатыревой........78-81 Ирина Богатырева. Подводные лодки. Рассказ.

Свободные стихи? Свободные стихи… Свободные стихи!

Вера Липатова. Опыт самоидентификации.

Память сердца Любовь Токарчук. Мысли и песни сентября.

Елена Токарчук. Кленовый веер. Стихи.

Сергей Юрьев. Об Андрее Безденежных.

Андрей Безденежных. Травинка с поля света. Стихи.

Андрей Безденежных. Фразы.

Страна поэзия Николай Марянин. Жизнь не кончается на перекрестке вечности .

Стихи.

Виктор Малахов. Я слово знал. Стихи.

Виталий Масюков. Чудной старик. Венок сонетов

Владимир Криминский. Голубые слова на зеленый мотив. Стихи......... 127-128 Валерий Кузнецов. Меж солнцем и грозою. Стихи.

Родом из детства Ольга Шейпак. Прыжок. Рассказ.

Ветер странствий Владимир Кочетков. Рассказы.

Галина Заруднева. Романтика дорог. Стихи.

Дороги памяти военной Нина Дубовик. История об армейском сапоге.

Год Карамзина Борис Телков. Об Андрее Карамзине

Ольга Даранова. «Несть лести в языце моем…»

Дорогие читатели!

Перед вами новый номер литературно-художественного альманаха. Выпуск не случайно открывает рубрика «Молодые голоса». «Карамзинский сад» по традиции предоставляет свои страницы для литературных дебютов. Здесь и «проба пера», и творческий поиск, и публикации уже сложившихся авторов .

Вы прочтете рассказы и стихи участников областного литературного конкурса «Первая роса - 2009», участников областного семинара молодых литераторов, проходившего в Карсуне (июнь - 2010) .

«В каждом сердце бьется цветок, нужно дать ему шанс раскрыться!» – в этой строчке Алены Маряниной выражено и наше стремление – помочь в становлении начинающих авторов. Ближе узнать литературную молодежь читателям поможет «прямая речь», их ответы на вопросы о творчестве и литературных предпочтениях, представленные в «Молодежном клубе». Радует, что наши молодые авторы – люди читающие, среди любимых писателей Пушкин, Лермонтов, Тютчев, Достоевский, Рильке, Бродский… На страницах «КС» – встреча с молодым московским прозаиком Ириной Богатыревой. В интервью она рассказывает о Литературном институте и форумах молодых писателей, о Пекинской книжной ярмарке и путешествии на Алтай… В рубрике «Память сердца» мы вспоминаем известного ульяновского журналиста Андрея Безденежных, именем которого теперь назван областной молодежный литературный конкурс «Первая роса». Здесь же страницы, посвященные памяти ушедшей поэтессы Елены Токарчук, ее стихи .

Мы продолжаем публикацию стихов и рассказов из рукописей, представленных на рассмотрение областного Совета по книгоизданию. В этом номере – поэтические подборки Виктора Малахова, Валерия Кузнецова, Виталия Масюкова, Владимира Криминского и других. Публикуется также проза Владимира Кочеткова и Ольги Шейпак. 65-летию Победы посвящена рубрика «Дороги памяти военной» .

В разделе «Год Карамзина» вниманию читателей представляем очерк известного уральского писателя Бориса Телкова об Андрее Карамзине, сыне историографа .

Завершает номер статья Ольги Дарановой о подготовке к юбилею Николая Михайловича Карамзина .

«Да будет же честь и слава нашему языку, который в самородном богатстве своем, почти без всякого чуждого примеса, течет как гордая, величественная река – шумит, гремит – и вдруг, если надобно, смягчается, журчит нежным ручейком и сладостно вливается в душу, образуя все меры, какие заключаются только в падении и возвышении человеческого голоса!» – писал молодой Николай Карамзин в «Письмах русского путешественника» .

Хочется надеяться, что наши литераторы способны воспринять, сберечь и приумножить это «самородное богатство», стать достойными наследниками «сокровищ духа» .

Новое поколение ищет ответы на вечные вопросы.

Так, в эссе «Пока мы дышим» Полина Стрельник, размышляя над тем, что делать и как жить, вслед за литературным героем повторяет:

«Надо возделывать сад!»

–  –  –

Евгений Сафронов Визуальная антропология рассказ

– Так какая, ты говоришь, антропология?

– Визуальная. Визуальная антропология. Ну, черт с ними, с терминами! Ты поедешь со мной или нет?

– Послушай, что ты там хочешь найти, в этом полувымершем селе? Какой фильм? Ты знаешь, что этот… как его – Мокрый твой

– он даже не на федеральной трассе располагается? Там самые лучшие дома стоят раз в сорок дешевле твоей никудышной видеокамеры!. .

– Я знаю, что камера у меня плохая. Зато у тебя – самая замечательная! – Филимонов при этих словах сразу смягчился .

– Так поедешь или нет? Слушай, там природа, воздух, в конце концов девчонку себе какую-нибудь сельскую присмотришь... А?

– Чур меня! У меня есть знакомый один, телемастер, как раз из тех мест, так он мне неоднократно божился, что в тамошних лесах военные свалку из негодного химического оружия сделали!

Представляешь, какие там девки водятся?

– Брось! Ну что я тебя уговариваю: ведь сам без работы второй месяц сидишь, а тут – грант! Гра-ант, понимаешь? Денежки! Я тебе червонец за неделю фактического отдыха предлагаю!. .

– Знаю я твой отдых: вставать, наверное, часов в пять каждое утро придется… В общем, Филимонов ворчал еще полчаса, но в итоге – и это важно – согласился .

Грант достался Большакову почти играючи: какая-то грантовская муза посетила, вероятно, Сашу в тот вечер, когда он за час состряпал заявку и отправил ее по e-mаil’у наудалую. Он сейчас уже сам с трудом вспоминал, что же составило содержание заявки и каковы будут, так сказать, результаты научной деятельности .

Он хотел снять фильм – только и всего .

Кандидатом исторических наук Большаков стал года три назад. Тема диссертации была связана с наличниками нескольких сел одного из районов нашей небольшой области. Работал он над диссером увлеченно, но после защиты к теме как-то охладел… По глубокому убеждению Саши, снять фильм – дело мудрёное и простое одновременно. Тут всё зависело от удачи; однако после такого неожиданного случая с получением гранта Большаков в свою звезду поверил безоговорочно .

Село Мокрый Сункар было выбрано почти случайно, вероятно, по принципу: чем глуше – тем лучше. Однако (как потом заверял Большаков) при очередном осмотре карты области, когда взгляд его остановился на названии именно этого села, сердце его мучительно-сладко заныло, родственники грантовской музы запели совсем рядом – и он доверился своей интуиции целиком и полностью .

Столько сил на уговоры Филимонова – своего старого университетского приятеля с соседнего факультета – Саша затратил по нескольким причинам: во-первых, уговаривать все равно пришлось бы, так как Ленька уговоры любил; во-вторых, он считался одним из лучших телеоператоров города, хотя из-за своего характера долго нигде не задерживался. Наконец, вдвоем всегда сподручнее, тем более в таком ответственном деле, как Фильм: кто-то же должен контролировать камеру, о коей в процессе работы Большаков часто забывал .

Ехать решили на доставшейся от отца большаковской «копейке» (отец благополучно отъездил на ней тридцать лет и расставался с ней, как с любимой, но уже изрядно поднадоевшей женщиной – стеная и радуясь одновременно). О возможном пристанище на неделю Саша хотел договориться на месте, когда приедут в село, но тут вечно ворчавший Филимонов вдруг предложил готовый вариант: оказывается, он созвонился со своим другом-телемастером, упомянутым выше, и тот согласился

– можно сказать даром – предоставить свою пустующую избу в распоряжение друзей .

Большаков, было, засомневался: опыт показывал, что готовые варианты Филимонова часто заканчивались плачевно, однако лето есть лето: в золотую августовскую пору можно переночевать хоть в халупе. Приехав на место, Большаков убедился в справедливости своего последнего предположения .

Впрочем, вечерние мокросункарские виды быстро выветрили печаль по этому поводу из сердца начинающего визуального антрополога. Протарахтев на «копейке» через всё село, они уже в сумерках (или, как говорили местные, «в сутисках») стали обосновываться в избе телемастера .

Несмотря на обилие сваленных в сарае электроприборов, электричества не было. Филимонов наладил его только утром следующего дня, так что ужинать пришлось при свечах. С молчаливого согласия Большакова Ленька водрузил на стол перцовку и две походные рюмки. «Чтобы дело спорилось!» – предложил тост Филимонов, Саша кивнул и опрокинул рюмку .

Совершив сей ритуал, они стали готовиться ко сну .

У окна стоял большой старый диван, который Большаков сразу окрестил «клоповником» и великодушно уступил его Леньке .

Сам он решил избрать в качестве лежбища кровать с металлическими пружинами, стоявшую ближе к печке, оправдывая это тем, что у окна его обязательно продует. Филимонов, которому всегда было душно, согласился без обычного ворчания .

Саша быстро устроился на свое место, решив перед сном поразмыслить о своих завтрашних планах. Кровать проседала почти до пола, оставляя голову где-то далеко вверху, но Саше это даже нравилось. В приятной полудреме (было умеренно свежо;

свой убаюкивающий концерт затеяли местные насекомые) он еще долго слышал, как чертыхающийся Ленька искал во дворе туалет… *** Проснулся он около восьми и, вскочив с кровати, сразу принялся за осмотр техники: так, диктофон есть, фотоаппарат, видеокассеты, блокнот… Не хватало мелочи: определиться, куда пойти в первую очередь. Этнографический полевой опыт – пусть небольшой – у Саши имелся. Для начала он решил опросить соседей, а затем уже ближе к обеду выйти на местных звезд – здешнюю администрацию:

им нужно представиться обязательно, иначе можно кровно обидеть. Всё-таки не каждый день к ним приезжают кандидаты наук фильмы снимать. Впрочем, опять же – как показывал опыт местное руководство обычно хорошо справлялось с функциями благословления на работу и иногда помогало дельными советами, к кому сходить в первую очередь .

И, правда, кого же искал Большаков в этом селе? Этим вопросом он задавался постоянно, но ничего, кроме как неопределенного «найти личность поярче», он сформулировать не мог. Ну, конечно, в первую очередь его интересовали местные старожилы, знатоки традиции, ремесла; быть может, местные знахари и балагуры. Но все это – и то, и не совсем то. «Ищу личность!» – так сумбурно сформулировал для себя свою утреннюю цель Большаков и, допив кофе, отправился «в шабры». Филимонова он решил пока не брать, чтобы, как он объяснял себе сам, «не распугать местных»: Ленька был человек прямодушный и наставить – безо всяких объяснений и предупреждений – на человека объектив камеры было для него делом привычным и само собой разумеющимся… В шабрах с населением оказалось негусто: слева пол-улицы заброшено, справа – через дом – жила баба Катя Фолунина. С ней Саша просидел до самого обеда, пока на сотовом, поставленном на беззвучный режим, не высветилось 11 пропущенных вызовов

– дело рук заскучавшего Филимонова .

Баба Катя оказалась великолепной рассказчицей и даже песенницей. В середине разговора, несмотря на попытки остановить ее, предпринимавшиеся со стороны Саши (всетаки бабушка давно разменяла восьмой десяток), она полезла на подлавку и приволокла оттуда заиндевевшую от старости прялку и донце к ней. Большаков забыл про все на свете – даже про фильм: дальше пошли рассказы про оборотней и колдунов, затем перешли на местных мастеровитых людей: оказалось, что Мокрый славится, в основном, кузнецами и гончарами. «Но щас, сынок, они зараз все повымерли: надо было тебе сюды лет тридцать назад приехать». Договорившись с бабой Катей, что, возможно, заглянет к ней еще раз, Саша неохотно распрощался с соседкой и вернулся в избу телемастера .

Филимонов встретил его на крыльце в обнимку со штативом и с сигаретой в зубах. В его глазах светилась нешуточная готовность работать… Саша в общих словах рассказал ему о своей первой удаче. Как ни странно, наиболее привлекательной ему показалась не совсем лестная в устах бабы Кати характеристика местного колдуна – личности, как он понял, незаурядной. Однако здесь всё нужно было проверить самому. Фолунина отзывалась о нем со всей непосредственностью: «Какой он колдун – так, пьянь одна. Приехал сюды откель его знает!.. Ну, ездиют к нему, ездиют

– лечатся, вроде как... Но ты, Саша, к нему не ходи: у нас есть вот на Верхней улице теть Маня Марусина, вот она помогат. А этот – ни рыба ни мясо…» .

Саша, конечно, решил сходить и к колдуну, и к тете Мане Марусиной. Но сначала надо было все-таки совершить визит вежливости в местную администрацию. Тут представительный вид Леньки со штативом и большой видеокамерой как нельзя кстати .

Наскоро перекусив, друзья отправились в центр села. На белесо-розовом видавшем виды здании администрации висел пудовой замок, однако проходившая мимо женщина тут же посвятила приехавших во все тонкости местной дипломатии .

Оказывается, сегодня день субботний и нерабочий, но, ежели очень надо, то Людмилу Анатольевну – главу администрации – всегда можно обнаружить в данное время на задах ее собственного дома, где она наверняка занимается обработкой лука .

Последовав указанию, гости быстро обнаружили искомый пятистенный шатровый дом. Людмила Анатольевна, оказавшись приятной во всех отношениях дамой лет сорока пяти, мило заулыбалась, вытерла испачканные после лука руки о свой передник и сразу же попросила друзей в дом на чашку чая .

Восшествовав в дом, Филимонов с победным видом разместил свой штатив и сумку с видеокамерой возле широкого дивана, на который пригласила его сесть великодушная хозяйка .

Большаков, как всегда не утерпев, тут же начал расспрашивать главу про местную жизнь. В течение каких-то пяти минут Саша, используя, вероятно, магические слова «университет», «грант», «научно-исследовательская экспедиция», а главное – «фильм как итог работы», сумел так расположить к себе хозяйку, что та не отпускала их часа три. Филимонов даже несколько раз по специальному знаку Саши распаковывал видеокамеру и, как он громогласно объявлял на всю избу, «делал пробные съемки», объектом коих была, конечно, очаровательная глава .

Это окончательно растрогало Людмилу Анатольевну, и та пообещала «всяческое содействие данному научноисследовательскому проекту». Это в свою очередь так растрогало Филимонова, что он потратил на видеосъемку почти целую кассету из десятка имеющихся. Когда они уже ближе к вечеру вернулись в избу, ставшую им временным домом, Ленька тайком от Большакова спрятал отснятое, потому что знал, что Сашка, скорее всего, заставит его стереть записанное: драгоценных видеокассет слишком мало, а впереди – недельная работа. Но Филимонов точно следовал своей давно установившейся верной примете: хочешь получить хорошую съемку – никогда не стирай первые материалы .

Мысленно подводя итоги дня, Большаков признал их удачными: есть несколько часов аудиозаписи бабы Кати и болееменее четкие сведения о том, кого посетить завтра .

В разговоре с главой администрации Большаков попытался осторожно навести справки насчет «колдуна» и подсказанной бабой Катей знахарки, но, как и ожидал, получил их весьма нелестные характеристики .

«Вам бы лучше съездить в Новостепаново, – мечтательно произнесла в этом месте беседы Людмила Анатольевна. – Сама я оттуда. Вот там действительно и этнография самая настоящая, и этот самый… фольклор. И люди там получше. А здесь… Не тот народ здесь. Говорят, что даже церковь здесь была раньше старообрядческая. А кулугуры – они, сами знаете, народ не больно общительный…» .

Впрочем, поход к главе вовсе не был пустой тратой времени, поскольку она назвала целый ряд жителей, к кому, по ее мнению, надо было попасть в первую очередь. Как оказалось позднее, беседы с ними стали настоящим открытием для Большакова. И в то же время он понимал, что все эти материалы не смогут стать центральным сюжетом фильма. Здесь нужно было что-то еще, другое. И именно это «другое» он искал в первую очередь .

За ужином Филимонов достал початую перцовку и наполнил традиционные рюмки. «За продуктивно начатую экспедицию!»

– произнес он. «Аминь», – поддержал его Большаков и пригубил перцовку. Уже опорожнивший свой сосуд Ленька осуждающе закачал головой: «Не принимается. Такой тост – до дна!». Саша обреченно перекрестил рюмку и допил .

Августовские ночи становились все холоднее. Слушая спящего и мерно посапывающего на своем диване Леньку, Большаков записывал в блокноте, который обычно выполнял у него функцию полевого дневника: «Если в центре сюжета фильма будет «колдун» (по-моему, б. Катя его назвала «Толей»), то необходимо зафиксировать на видео мнения о нем окружающих. Людмилу Анатольевну мы уже, кажется, засняли. Надо бы завтра сделать несколько кадров с бабой Катей и, наконец, организовать личную встречу со знахаркой и этим самым «Толей». Кроме того, нужно пройтись по всем, кого назвала глава. Беречь видеокассеты не стоит

– чем больше материала, тем больше шансов добиться желаемого .

А чего я собственно хочу? Живой жизни хочется. Суметь показать жизнь целостной личности, уловить в нескольких минутах судьбу человека, а вовсе не снять очередную иллюстрацию к какому-то перечню традиционных знаний. Именно поэтому не концентрируюсь я, как обычно, на песенникахрассказчиках, кузнецах-валяльщиках валенок и иже с ними .

Конечно, любой из них может стать центром фильма, но любой ли сможет раскрыться до живой жизни? Здесь, вероятно, многое, если не всё, от меня зависит, а не от них… И здесь, скорее всего, не неделя нужна, а годы… Ладно, посмотрим» .

Выронив ручку, Большаков зарылся в одеяло. Нижняя часть тела, как всегда спружинив, ушла постепенно к полу, а голова вознеслась вверх. За печкой завел песню сверчок; ветер упрямо стучал в окно веткой невидимого дерева. Но Саша уже этого не слышал, погрузившись в сон .

*** Когда Большаков открыл глаза, была всё еще ночь .

Филимонова слышно не было. Прислушавшись, Саша вообще не уловил ни единого звука, и это его насторожило: должно же как-то проявлять себя ночное село. Хоть бы соседская собака проснулась и хрипло заворчала бы на кого-нибудь или цепью погремела. Никого… Спустив ноги с кровати, Саша решил прогуляться на двор .

Свет от далекого и единственного на две улицы фонаря едва поблескивал в темноте, сливаясь со звездами. Вернувшись, Большаков увидел какого-то человека, склонившегося над столом и что-то записывающего в его, большаковский, блокнот. Услышав вошедшего, человек повернулся, и Саша на мгновение увидел худощавое лицо незнакомца… Тут что-то назойливо запищало, запикало, и Большаков услышал ворчание Леньки: «Да выключи ты свой будильник, третий раз пиликать начинает!». Большаков вскочил с кровати и понял, что увиденное было только сном .

Одевшись, он побежал смывать с себя остатки сновидения .

Однако прохладная вода не помогла, и воспоминания о сне стали лишь четче. Во время завтрака, заметив молчаливость Сашки, Филимонов встревожился: «Ты что это, брат, печалуешься? У нас работа только начинается, а ты уж хандришь». Большаков сослался на головную боль и предложил временно воздержаться от перцовки, что навело печаль уже на Леньку .

Чуть погодя визуальные антропологи отправились к соседке бабе Кате. Камеры она сперва стеснялась, но Саша быстро занял ее разговором, и та охотно пересказала несколько случаев излечения у местной знахарки. К тете Мане Марусиной Фолунина сама обращалась неоднократно: сначала с маленькой дочкой – у той был испуг, затем хворь получилась с коровой. Что касается колдуна «Тольки», то он всего «лет десять назад здесь объявился, и сама я никогда у него не была. Но люди калякают, что и гадает он, и порчу снимает. А какую порчу, когда он в Бугульме полжизни клоуном проработал!» .

Большаков сначала подумал, что ослышался: «Как клоуном?»

– «Да так, милый, как клоунами по циркам работают – и он эдак же» .

Саша снова уловил где-то внутри себя звуки песен сладкоголосых родственников грантовской музы… Выяснив, где проживает «оный клоун», как выразился шутникФилимонов, друзья отправились в сторону школы. Именно там, по словам Фолуниной, проживал местный колдун. Тетя Маня Марусина жила чуть дальше – на Верхней улице .

Школа была расположена недалеко от автобусной остановки на естественном возвышении. Не доходя до нее, друзья услышали крики, доносящиеся от одного небольшого, словно вросшего в землю дома. Спустя несколько минут по содержанию криков стал ясен общий смысл происходящего: чья-то жена выражала бурный протест против того, что муж злоупотребил уже с утра. По какомуто наитию Большаков догадался, что разыгрываемое действо вскоре должно переместиться на улицу. «Камеру! Немедленно доставай камеру!» – зашептал Большаков. Недоуменно покосившись на друга и заметив хорошо знакомый ему блеск в глазах Саши, Ленька начал неторопливо расстегивать сумку. «Да ну давай же, что ты возишься!»

– торопил Большаков, пританцовывая от нетерпения. Филимонов, всё так же не торопясь, извлек свое сокровище на свет и начал доставать штатив. «Бог, Бог с ним с твоим штативом!.. Послушай, это очень важно: снимай всё то, что сейчас будет происходить возле того дома, займи удобную позицию!». Филимонов обреченно вздохнул и начал бормотать что-то про «баланс белого», но Большаков уже не слушал и застыл в ожидании .

Когда наконец камера была готова, словно по заказу, дворовая дверь настежь распахнулась, и оттуда, как черт из табакерки, вылетел тоненький, небольшого роста мужичок лет шестидесяти .

Под мышкой он бережно держал что-то свернутое в газету. Через мгновение за ним следом выбежала грузная женщина с платком на голове. «Я тебе покажу, лечится он! Лечится-калечится! Пьянь!. .

Пьянь!». Мужичонка, отбежав от двери и встав почти посередине улицы – одной ногой в колею, проделанную колесом автобуса,

– прокричал ей в ответ: «Лечусь! Да, лечусь! Ты жизни моей не знаешь, какую я прожил. Я, если пить не буду, всю болезню на себя возьму! Говорил же тебе сто раз!» .

«Говори-ил!.. – передразнила его жена и вдруг как-то сразу успокоилась. Затем она глубоко вздохнула и, не сделав далее ни шагу, опустилась на лавку под окнами избы. – Пьянь ты, вот кто! Зла не хватает на тебя. И зачем… – она взяла правой рукой передник и вытерла им вспотевшее от крика и бега лицо. – И зачем я только за тебя пошла, знала ведь, знала судьбу свою…» .

Тут только мужичонка обнаружил стоявших с камерой и, потеряв всякий интерес к жене, засеменил в их сторону. «Снял?

Всё снял?» – прошептал Большаков. «Да куда оно денется?» – ответил Филимонов, всё еще глядя в объектив. «Это вы не по поводу колодцу нашего здеся?» – еще не доходя до друзей, спросил мужичок. У него был чуть тягучий и временами напоминающий женский голос. Большаков умело вывернулся из ситуации, ответив вопросом на вопрос: «Вы не Анатолий Михайлович?» – «Он самый буду! А вы откель?» .

Через минуту антропологи уже сидели на лавочке рядом с супругами, которые, совершенно забыв про ссору, наперебой отвечали на вопросы Саши. Камеры они, казалось, не замечали, но потом «дядь Толя», как отныне именовали его друзья, повернулся в сторону стоявшего Филимонова и огорошил его ровно следующим: «Да сядь ты, поговорим! Всё равно ничего не будет писать твоя камера. Белое пятно будет!». Это было сказано с такой уверенностью, что забеспокоился даже всегда непоколебимый в отношении своей техники Ленька. Впрочем, по незаметному знаку Саши, Филимонов все-таки временно выключил камеру, и беседа благополучно продолжилась далее .

Спустя час разговор пришлось прервать, поскольку у супругов нашлись срочные огородные дела. Однако они охотно согласились встретиться с гостями вечером этого же дня .

Для предварительных сведений записанного было вполне достаточно. Как только друзья отошли от избы колдуна, Саша потребовал проверить, всё ли записалось. После того как Филимонов заверил, что все записи в порядке, Большаков радостно зашагал далее. Друзья решили вернуться к себе, дабы перекусить .

Затем было решено добраться до дома знахарки тети Мани .

«Мне кажется, что супруга во многом сковывает его…» – сказал вдруг за обедом Саша. «Кого? Колдуна твоего, что ли?» – усмехнулся Филимонов. «Ну, да…» – «И сдался тебе этот клоун? Чего ты в нем нашел?» – «Нет-нет. Что-то есть: видишь, как он сегодня умело сворачивал с темы своей биографии, – одна и та же пластинка про приезжающих к нему клиентов…» .

«Слушай, – неожиданно предложил Ленька, – а может, его к нам пригласить, в нашу мужскую компанию? Нальем ему перцовки, посидим как мужики, вот он и запоет как надо» – «Да как… как надо? – Большаков недовольно отодвинулся от стола. – В том-то и дело, что необходимо создать какую-то естественную для него ситуацию, вот как сегодня, когда они нас не замечали» .

«Не знаю, – пожал плечами Ленька. – Что может быть естественнее, чем выпить с мужиками?» – «Да вот и я не знаю…

– задумчиво ответил Саша. – Давай всё-таки попробуем сегодня организовать съемку у него дома, а там – посмотрим» .

Немного передохнув, визуальные антропологи двинулись на Верхнюю улицу. Встретив по дороге молодую женщину лет тридцати, они решили уточнить, где живет Марусина. Женщина, оказавшаяся учительницей мокросункарской школы, солидно расспросила гостей о целях их приезда и предупредила: «Вы только учтите, у нее недавно сын умер. Сегодня сорок дней справляют» .

Большаков замер: «Может, и не стоит тогда беспокоить?» – «Ну что вы, она будет только рада гостям, – что еще кто-нибудь ее Владика помянет…» .

Поразмыслив, друзья все-таки решили навестить тетю Маню

– скорее, для того, чтобы договориться о встрече на будущее, чем для беседы .

«Слушай, – сказал Филимонов другу, пока они шли к избе Марусиной. – Я вот слышал, что у знахарей да колдунов часто неблагополучие какое-то встречается либо по судьбе, либо со здоровьем они маются... Ты что по этому поводу думаешь?» – «Бог его знает! – поежился почему-то Саша. – Дело это темное:

однозначно что-либо сказать нельзя…» – «Ну, вот, – заворчал Ленька, – а еще ученый называется. Моченый…» .

У дома сидело несколько богомольного вида старушек в черных платках. Друзья поздоровались и, спросив «тёть Марусю», зашли в избу. Обед давно кончился, душу уже тоже проводили. В избе было очень тихо: слышен был только пощелкивающий звук старого черного электросчетчика и иногда раздавался треск лампадки, горевшей перед иконами .

Большаков решил, что в доме вообще никого нет, но тут он заметил какое-то движение на небольшой кухне, основную часть которой занимала русская печь. Спиной к ним стояла низенького роста бабушка, одетая во всё черное. Она тихо водила рукой по тарелке, на которую тонкой струйкой текла вода, и, вероятно, совсем забыла о том, где находится. Филимонов, не выдержав тишины, шумно опустил тяжелую сумку с видеокамерой на пол .

Старушка обернулась и, ничуть не удивившись, кивнула им.

Саша негромко поздоровался и в двух словах рассказал о цели прихода:

что вот, мол, «интересуемся жизнью бывалошной, нельзя ли немного посидеть – поговорить». Тетя Маня внимательно посмотрела на Большакова и закивала: «Я вас щас накормлю, а посля расскажу, что знаю». Саша внутренне обрадовался. Старушка быстро засуетилась, откуда-то появилась совсем молодая девчушка лет двенадцати, видимо, внучка – всё у них вместе с бабушкой заспорилось, и через пять минут перед гостями стояли грибной суп, гороховая каша, кутья, кисель и, конечно, граненый стакан водки. Теперь внутренне обрадовался Лёнька… Пригубив водку, Саша осторожно затеял разговор. Он очень не любил быть в тягость кому-нибудь и при малейшем сигнале об этом со стороны уже понравившейся ему бабушки собирался ретироваться. Однако тетя Маня, судя по всему, сама была рада отвлечься от своих горестных воспоминаний и с охотой отвечала на вопросы «сыноньки», – так она в мгновение ока окрестила Большакова .

Филимонов, окончив второе и добравшись до дна заветного стакана, с необыкновенной ловкостью установил на штатив видеокамеру и затих за объективом. Беседующие в это время плавно перешли на тему заговоров. «Заговариваю, сынонька, как же. Вот, бывалача, придут: у кого зубы болят, у кого в спине ломота

– я пошепчу, поговорю; всё – как рукой сымет…» .

В это самое мгновение, к большому удивлению Саши, со стороны молчаливо работающей видеокамеры что-то крякнуло и раздалось многозначительное: «Ага-а!». И в этом «ага!» Большаков с ужасом ощутил отдаленное эхо утренней перцовки, а главное

– почти опорожненный стакан водки, которые, вероятно, поддерживая друг друга, наконец-то добрались до недавно столь ясного сознания Филимонова .

Ленька залихватски выглянул из-за камеры и слегка штормящей поступью приблизился к беседующим: «И вот, тёть Мань, у меня сёдня как раз зуб мудрости ломит! Ну, снизу который

– я тебе, Сашка, сто раз говорил, помнишь? И ночью еще донимал .

Полечите, тёть Мань?». Не дожидаясь ответа, Филимонов бухнулся на табуретку рядом со старушкой и замер в ожидании исцеления .

Большаков почти зажмурился от негодования: со стороны казалось, что он ждет праведной молнии с небес, которая поражает всех так не вовремя напившихся Филимоновых. Однако, к повторному удивлению Саши, молнии не последовало, а бабушка тут же спрыгнула с лавки и начала уточнять расположение всех больных мест Леньки. Большаков рванулся к видеокамере… Спустя два часа друзья уже шли по мокросункарской улице в направлении своего пристанища. Лицо Леньки сияло так, как может сиять лицо человека, только что сдавшего экзамен на «отлично» – это при том, что выучил он единственный билет, как раз тот, который достался .

Большаков уже обдумывал предстоящую беседу с колдуном .

Для съемок разговора с бывшим клоуном он решил использовать сразу две видеокамеры: это позволит при монтаже более свободно сочетать различные ракурсы и, быть может, повысит шансы реализовать главную цель поездки… Зайдя в избу телемастера, Саша сразу бросился проверять готовность второй видеокамеры. Филимонов стащил с себя сумку и кинулся ничком на диван. С минуту оттуда доносились жалобы на судьбину, затем несколько раз было упомянуто о переставшем болеть зубе. Спустя еще минуту со стороны дивана раздался богатырский храп такой силы, что, как показалось Большакову, даже давно высохшие мухи, третий год отбывавшие срок в межстекольной тюрьме, вдруг вздрогнули и запросились на волю .

Саша решил дать ему час выспаться, но затем понял, что совершил роковую ошибку. Разоспавшийся Филимонов был совершенно не способен призвать себя к ответственности и, несмотря на ощутимое воздействие большаковских попыток его поднять, героически отказывался просыпаться .

Когда уже совсем стемнело, Ленька раскрыл глаза и, встав с дивана, молча удалился во двор. Его не было так долго, что Саша забеспокоился и вышел его искать. Он обнаружил Филимонова, живописно расположившегося на крыльце – с сигаретой в зубах и бездонным взглядом, устремленным к звездам. Было тихо .

«Знаешь, – вдруг необычайно серьезным и хриплым после сна голосом произнес Ленька, обращаясь, скорее, ко всепрощающему крыльцу, нежели к стоявшему за его спиной Саше, – в детстве, лет пять мне было… А у соседей собака была – такая белая с большой красной пастью. Кажется, Бимкой звали. Так вот она однажды сорвалась и укусила меня – вот за лодыжку. – Филимонов засучил штанину и показал забытые временем небольшие шрамы. – Я тогда спать совсем перестал и заикаться начал. Меня мать к бабке одной возила – похожей на ту, у которой мы сегодня сидели… – он затянул в себя дым и помолчал. – Мы к ней раза три ходили… И всякий раз, как она пошепчет, я спать хочу – умираю просто. Мать меня полдороги обратно всё на руках тащила. Вот и щас то же самое…» .

Некурящий Большаков спросил у друга сигарету, и они еще долго смотрели на постепенно пропадающее в вечерней мгле село, слушали переговоры мокросункарских собак и строили планы на завтра .

*** Проснувшись, Саша почувствовал на себе чей-то взгляд .

В избе был сумрак, но очертания даже мелких предметов были хорошо различимы – словно кто-то невидимый придал им дополнительную четкость остро подточенным простым карандашом.

Затем Большаков ощутил тяжесть где-то в ногах:

некто сидящий на его кровати начал устраиваться поудобнее .

Никакого страха или удивления Саша не испытывал. Тело отказывалось подчиняться, однако Большакову всё-таки удалось вытянуть шею и приподнять голову – для того, чтобы разглядеть гостя. Это был уже знакомый худощавый старик, прошлой ночью писавший что-то в блокноте. Несмотря на то, что на голове сидящего болтался нелепый шутовской колпак с заостренным верхом, Большаков мгновенно узнал местного колдуна .

«Мы к вам собирались – да вот видите: не смогли сегодня…»

– начал почему-то оправдываться Саша. Колдун быстро поднес свой палец к губам и совершенно по-глупому зашипел: «Чщ-щ-щ!

Филимонова разбудишь – уйти мне придется!» – затем он свесил голову с нелепым колпаком на бок и стал чесать рукой редкую бороденку. Саша начал сожалеть о том, что видеокамера очень далеко и руки совсем не слушаются .

«Я ведь вообще не хотел вас в село пускать, – снова зашептал бывший клоун, – а потом думаю: пусть его, молодым везде у нас дорога… Ты вот, Саш, скажи: я тебе махорку свою давал? – Большаков покачал головой. – Вот видишь: самое главное да и забыл. Ну, ничего завтра у Филимонова спросишь – он у меня уж успел стрельнуть. Махорка, брат, это такое дело: ее не каждый правильно сотворить сможет. Ежели захочете – научу…». Он надолго замолчал и закрыл глаза. Саше тоже очень захотелось закрыть глаза и, уже впадая в полудрему, он выдавил: «А фильм…» .

Колдун вскинул сухими ручонками и залился тихим смехом .

Колпак раскачивался из стороны в сторону, как маятник на старых часах. Затем он сочувственно зашептал: «Вот ты, болезный, всё-то тебе человека в человеке найти надо. Ты не ищи, не ищи – оно и придет. Вот махорочку завтра я тебе дам. Вот это дело!..» – и он снова тихо и убаюкивающе засмеялся. Большаков не смог больше бороться с дремой и закрыл глаза… «Эге-гей! Труба зовет! Кто вчера рвался на запись, а сегодня непробудный, как медведь?» – Филимонов, все еще, видимо, испытывающий какое-то неудобство за вчерашнее, пытался компенсировать это бурной утренней деятельностью. Саша, как назло, чувствующий себя с утра неважно (затекла шея от постоянно вздернутого положения головы на чертовски неудобной кровати), воспринял пробуждение «от Филимонова»

без особого энтузиазма. Однако поплескавшись у старого умывальника, работающего по принципу: чем чаще нажимаешь – тем меньше течет, Саша быстро улучшил себе настроение .

За завтраком они совсем развеселились и стали обмениваться привычными подколами: особенно старался Филимонов, который, между прочим, несколько раз прошелся по красоте местных «представительниц женского населения». «Кстати, – оживился Саша, – как тебе местная учительница?» – «У которой мы вчера дорогу спрашивали? Ну, ничего-ничего. Стара уже, конечно, но тем не менее, это лучшее, что я успел заметить!». Тут Филимонов нагнулся к своей заветной сумке с видеокамерой и из бокового кармашка достал небольшой сверток из газетной бумаги .

У совсем забывшего про ночной визит Саши вдруг потемнело в глазах. Ленька, ничего не замечая, продолжал разглагольствовать о женской красоте. «Это у тебя… что?» – выдавил наконец Саша .

«А-а! Это ты пока вчера с супругой дяди Толи отвлекся на тары-бары, я делом занимался: знаешь, чего у него в сверточке под мышкой было? Э-э, брат, самого главного ты и не приметил:

ма-хор-ка! Слыхал такое? Удалось стрельнуть: самосад чистейшей воды, яко слеза младенца. Будешь?». Саша справился с собой и не стал ни о чем рассказывать Леньке. Они вышли на крыльцо .

«Махорка – она подходу требует, – продолжал петь Ленька .

– Как женщина, честно слово! Вот ты думаешь, я тебе скручу ее из газеты? Е-рун-да! Весь вкус утратишь. Смотри и учись!» .

Филимонов извлек из кармана пачку «Беломора», точными, почти ласковыми движениями удалил оттуда табак и стал понемногу, порция за порцией, забивать в образовавшуюся полость махорку .

Через десять минут изделие в двух уникальных экземплярах было готово. Друзья закурили. Саша сначала неумело закашлялся, затем приспособился и стал дымить не хуже Филимонова .

Некоторое время курили молча. Затем Ленька не выдержал и начал сопровождать действие покрякиванием и постаныванием, изображающем высшую степень удовольствия. У Саши драло горло, но общие ощущения были странно приятными. Голове стало легко-легко и почему-то вспомнилось лицо встретившей их вчера молоденькой учительницы .

«Идем!» – решительно произнес Саша, и они, собравшись, отправились к дому колдуна .

Подойдя к знакомой избе, друзья долго колотили в раму, пытаясь достучаться до хозяев. Через некоторое время из соседнего дома выглянула взъерошенная голова дородного старика, который голосом батюшки, проповедующего с амвона, произнес: «На огороде они, картошку подкапывают. Тропкой идите – они ждут вас».

Идя по указанной тропинке, Филимонов комментировал: «Слыхал? Этот, с голосом, как паровозная труба, сказал, что ждут они нас? С чего вдруг? Ты что вчера бегал к ним, предупреждал? Нет? Удивительный случай! Может, и правда:

колдун твой клоун? Шучу…» .

На задах за домами располагались бескрайние огороды местных жителей. Вскоре друзья обнаружили две маячившие фигурки супругов: худая и маленькая держала в руках лопату; та, что побольше и потолще, копошилась с ведром и мешком .

Антропологов заметили издалека. Естественно, ни о какой полноценной записи, пока идет такая работа, речи быть не могло .

Тем не менее Большаков шепотом попросил Леньку немного поснимать. Сам он подошел к дяде Толе, поздоровался и уже, было, собрался предложить свою помощь, как колдун улыбнулся и махнул рукой в сторону лопаты, лежавшей неподалеку. Большаков решил ничему не удивляться.

Они неплохо поработали в поле:

раскрасневшегося Сашу сменил удалой Филимонов, после чего уже через 15 минут супругам пришлось останавливать работягу, поскольку всю картошку они выкапывать сейчас не хотели .

Затем дядя Толя услал жену готовить обед «молодцам», а сам удобно расположился на траве в тени .

И тогда включенные видеокамеры, два штатива и вдохновленные работой на природе собеседники наконец-то услышали историю бывшего клоуна .

Его жизнь была проста и терпка, как махорка, которую он выращивал у себя в огороде: вырос в большой семье, сам-седьмой;

когда родился, думали что не жилец: оставили возле печки – отойдет-не отойдет. Ребенок пригрелся, потянулся, закричал – «до сих пор жив-здоров». 3 года отслужил во флоте на Дальнем Востоке .

«Владик» (Владивосток) до сих пор вспоминает с удовольствием, хотя прошло более сорока лет. Там встретился со своей первой любовью – «Любочкой»; там же, как он предполагает, оставил ей и своего сына: уезжал – была на седьмом месяце .

Затем – возвращение в свое родное село (оно расположено недалеко от Мокрого Сункара). Два раза был женат – «до тех пор пока вот Веру свою не встретил, жену нонешнюю – третью и самую любимую». Детей у него больше не было – «Бог не дал» .

Когда был женат в первый раз, три года отсидел в тюрьме: «лес воровали вместе, пятеро нас было, не поделили чего-то – одного и порешили. Я-то не убивал да вот со всеми вместе и загремел» .

Потом Большаков вспомнил про Бугульму. «А-а, – улыбнулся дядя Толя. – Вы и про то знаете! Было дело. Деваться некуда, а душа к этому склонна – люблю я балагурить да народ веселить. Это мы со второй женой: она меня в Бугульму увезла, городская вся такая .

Вот я там через тестя моего тогдашнего в клоуны и заделался. Лет, наверно, восемь в клоунах ходил!.. А ты знаешь! Хочешь, покажу, как я по воздуху ходить могу? Хочешь?» – и глаза его загорелись каким-то детским, задорным блеском .

Большаков кивнул и сделал знак Филимонову, чтобы снял всё самым лучшим образом.

Дядя Толя вскочил, сдернул с себя обувь, носки и, встав на утоптанную тропинку голыми ногами, сказал:

«Снимай, снимай, Ленька! А ты, Саш, смотри, нигде такого больше не увидишь!». Он повернулся к друзьям спиной, поставил одну ногу вперед и стал, раскачиваясь и странным образом изгибая невероятно гибкие ступни ног, плавно перемещаться вперед .

Филимонов следил за ним с камерой на плече. «Ну, что! – в глазах старика светилось торжество. – Видел такое, Сашка! Видел?

Никогда и нигде не увидишь больше!» .

Именно этот момент – когда в глазах дяди Толи светилось настоящее счастье – навсегда врезался в память Большакова. Он понял, что центр для сюжета Фильма найден. И он был так искренне рад этому, как, наверное, радовался в то самое мгновение, когда ему сказали, что у него родилась дочь… С дядей Толей друзья встречались еще несколько раз. При прощании с ними он предсказал, что Саша и Ленька обязательно еще раз вернутся: так и было в действительности – они возвращались, чтобы добрать материал .

Во второй раз дядя Толя вышел провожать их до самого края села: «Жаль, ребятишки, что больше уже не увидимся, – сказал он, пожимая антропологам руки. – Но такова уж судьба. На роду нам так с вами написано. Махорку вам даю как напоминание: часто ее не курите. А так, когда соберетесь вместе, вспомните про Мокрый да про дядю Толю – вот тогда и дымите себе на здоровье. Ну, бывайте! Жена ждет…» .

Он торопливо махнул рукой в сторону друзей и засеменил прочь. Саша завел мотор, но долго еще не двигался с места, глядя в сторону.

Филимонов молчал, затем вздохнул, крякнул и заворчал:

«Да поехали уж! Темно скоро будет. А махоркой – я с тобой поделюсь, обещаю» .

вячеслав Савин ПЛЫЛИ Сергею КуПРИяНОВу я колокол мальчонка для битья развязка гласа нахрап и ниспаденье бытия на снасти вяза по сгибу разрываются листки мой холод безразделен я молод но совсем не по-людски не по-лесному зелен недалёкое счастье несомое в долг да не взятое в толк половецкое полчище хмурая бровь хоровод воробьёв птичий рынок разляжется в оба крыла и бренчанье стекла возвестит об отлёте в иные поля без гвоздя корабля где квадратные сотни и выключен куб смерть уносится с губ как попало и якорной цепью кресты и модели просты застолби за собой отбывающий рейс позабудь наотрез как следил за тобой и учился тебе докучая судьбе и живее воды становился столик как мгновенный старик седину подымая на гребень волны Время по горлу вздымалось – и падало .

Груди уснувшие, море и палуба, ровно дышали. Мужчины и женщины плыли лавируя тихо повешены .

Плыли из пламени плакали полыми пленными плыли на полную в полымя кто пеленгует никто пеленает их вылитых полотых поровну налитых вот и поплыла в мягкое игла в колотую рану как колокола отбывать мне пьяну натрия хлорид и мутнеет Крит и мутит хрусталик я и Лабиринт оба мы устали малокровье мир море над детьми рвёт себе рубаху и тумены-тьмы не внимают праху благовест набат слитно и подряд дутые восторги расстреляй-ка брат вату из двустволки объявлен новый тур но я не хейердал постой на берегу подписка на квартал ордалии по мне – зато и не роптал текущая среда горящая среда все воды и огни сбегаются сюда кильватером идут усталые суда не видно им конца не видно края им на флагмане молчок – и мы его храним изорван такелаж рангоут перебит вповалку экипаж и крепко крепко спит не палуба а пляж товарищ следопыт да крыла ли волна рубила ли сплеча подумает радист участливо стуча когда испустит дух чадящая свеча 16 апреля - 3 октября 2010 г .

ЯСТРЕБ погружается в ястреба бездна оси ординат истекает последняя станция нотного стана перевыборы смерти лидирующий кандидат это скоропостижная убыль она постоянна ожидается два интервала и взял петуха только в небе с секретом никак не горит требуха растерзание крыльями клёкота одержимый полёт без подлога пустяки озадаченность лёгкого одинокого толка назначенья безустная фистула точка вымысла чистого полчаса от конечной и три километра пути между делом о времени и между прочим о боге недодумано – что за беда – отвори и прочти коченеющий дождь удаляется в сторону Волги даже мёртвое самое сгинуло к этой реке у реки – только пара хибар и неряхи в райке забывает поток шумящий уступает восторг щенячий и беззлобно ворчит на кляксу карандаш обнимая плаксу сообщая фигуру птичью незатейливой жизни – притчу 2 сентября 2009 - 19 октября 2010 г .

Ксения БирюКова Моя маленькая большая любовь Город-эгоцентрист, город-эгоист, нарцисс. Он влюбился в самого себя и красуется перед зеркалом рек и каналов .

В Городе приняты шарфы, сигареты и проводки наушников .

Здесь зонт прирастает к руке. Воздух пропитан музыкой. Ритм барабанов, визг тормозов, рекламные слоганы, крики людей... А когда стемнеет, наступает время вечернего блюза – мягкие звуки гитары и саксофона разносятся по улицам, отражаясь от домов, мостовой и воды в каналах .

На крышах люков, проездных билетах, в объявлениях, вывесках, в парадных – имя Города. Даже надписи им гордятся .

В метро – привычный запах пыли, сдержанное убранство станций; чуть спёртый, веками не меняющийся ветер взметнул волосы. Приближается поезд. Внутри десятки людей, которым нет до тебя никакого дела. У них свои мысли в головах, свои проблемы на плечах и свои ноши в сумках. Можно смело обласкать взглядом симпатичное личико блондинки, сидящей напротив. Ведь вы, скорее всего, больше никогда не увидитесь .

В Городе ты один и рад этому – никого не нужно, кроме вас двоих: тебя и Города. Он живёт по своему, особому ритму, а ты стремишься не отставать, не нарушать его; ваши сердца бьются в унисон. Вливаешься в потоки людей, которые в синхронном порыве предаются обыденной гонке по улицам, безразлично скользя взглядами по серьёзным, напряжённым лицам друг друга и смирённым физиономиям бомжей .

Я уже готов всю жизнь ездить один в метро и смотреть в собственное отражение в окне вагона. Отражение, готовящееся стать стариком .

Так прошли две лучшие недели в моей жизни. Моя маленькая большая любовь. Любовь к Городу .

Гала узрютова Дети идут по домам обедать когда в жизни человека после долгого перерыва просыпается любовь это сродни появлению горячей воды после летнего отключения когда воды нет, ты часто проверяешь кран – не появилась ли горячая струя потом забываешь – и привыкаешь умываться, мыть посуду холодной водой а потом уже – не проверяешь, а греешь сам и вдруг – вода приходит – с брызгами, потому что никто этот горячий кран долго не открывал ты даже пугаешься этого напора – и машинально закрываешь кран но бесполезно – воду уже дали *** все семена похожи на женщин, все плоды – на мужчин падает в землю, летит на рассвете мальчик, отец и сын отец уходит, сын уходит, мальчик остался один все города похожи на женщин, все моря – на мужчин мальчик смеется, зная, что вечен, люди играют с ним из всех картин смотрят на ту, где кто-то идет один все слова похожи на женщин, все паузы – на мужчин мальчик знает: мир толст, беспечен и точно неизлечим он говорит, что не будет смерти – просто будешь один

–  –  –

*** помнишь, когда ты был мальчиком и не мог еще сам выносить велосипед из подъезда тебе его вытаскивала мать, и ты жалел ее потому что другим велосипед выносил отец тогда ты понял, что и это еще не конец ты всегда ходишь так, как будто сзади кто-то чужой оборачиваешься, неожиданно переходишь на другую сторону улицы потом ты вообще уехал из города но там тоже были свои чужие гладили по изнанке руки и говорили, что любили ты не верил, но прислушивался – это ведь про тебя говорили перед тем, как выходишь из дома фотографируешь на телефон, что выключил газ и воду закрыл в мобильном пятьдесят три штуки газовых кранов и три фотографии тех, кого ты любил

– значит, они не умерли?

– значит, я газ закрыл .

*** мой сын родится в воскресенье рано утром когда акушерка Настасья доест пирог с вишней вытрет руки о халат и крикнет врача ребенка помоют и отнесут к остальным а я буду думать: вдруг спутают и принесут мне потом чужого я лица всегда сразу запоминаю но тут другое дело у него, наверное, будет папа какой-нибудь высокий с руками на которых вены выделяются и вот он родится, и совсем скоро уже я смогу снова спать на животе а когда сын научится говорить то спросит – мама, а я ваш с папой?

я скажу – наш, наш а сама прокручу – а вдруг подменили *** только что в нашем доме в соседнем подъезде загорелся балкон и я почему-то сразу подумала о тебе из дома напротив люди орут – у вас балкон горит – вызвали пожарных?

когда мне страшно я всегда думаю о тех кого люблю из соседних квартир выглядывают женщины и мужчины я даже не выключаю компьютер и не выбегаю во двор я хочу написать тебе письмо в социальной сети вместо этого я переодеваюсь и вспоминаю где лежат документы и смотрю как пожарные лезут на седьмой этаж а дыма становится все больше я надеваю юбку и прокручиваю прости если я чем-то тебя обидела у нас сейчас тут горит чья-то квартира собираются люди выходят дети надеваю майку я подумала как все может быть внезапно вчера я видела тебя на улице думаю где взять пакет для документов нужно взять ноутбук и выключить компьютер может быть нам наконец-то поговорить дым становится белым если ты конечно захочешь что еще нужно взять, закрывать ли балкон дымом пахнет по всему двору ты скоро уезжаешь и может мы больше никогда не увидимся воду льют на балкон и она стекает вниз на асфальт люди смотрят вверх пожарные как будто спокойны интересно сколько тебе сейчас лет дым почти исчез, но люди во дворе не расходятся гудят пожарные машины говорят люди я иногда думаю о тебе и вспоминаю как мы язвили друг другу кто-то дает пожарному стакан воды и ты спросил а ты могла бы меня полюбить у меня дед сгорел в собственном доме нет не смогла у меня же есть Д приехала скорая пожарные спускаются снимают форму лестница едет вниз и застревает сейчас бы я смогла хотя вчера кроме привет ничего не смогла лестница застревает и не двигается жарко я снимаю юбку, майку и надеваю старую футболку сижу в трусах у компьютера пожарный поднимается на лестницу и она наконец двигается пожарные уехали люди расходятся дети идут по домам обедать я закрываю вкладку написать сообщение антон шЕмБЕрГЕр Ромашка для Дашки

– Паша, ну сколько можно ждать? Одного тебя нет! – Мама на кухне стучала ложкой, накладывая гречневую кашу в очередную тарелку .

– Я уже тут, – забегая на кухню, закричал Пашка, на ходу заправляя футболку в штаны .

Мальчик уселся на свое место, пододвинул к себе тарелку, и вся семья приступила к ужину .

Папа ел быстро, набирая полную ложку и закидывая еду в рот .

Юра, старший брат Пашки, держал в одной руке журнал «Радио Молодежи», в другой ложку и, не смотря на тарелку, поглощал ее содержимое. Пашка что-то сосредоточенно разрывал в горке гречки, осторожно поддевал отдельные крупинки и медленно подносил их ко рту .

– Сегодня Ирку Лапину видела, – повернулась мама к папе .

– Она говорит, послезавтра Дашка из деревни приезжает. У них здесь и так бардак, а теперь еще и Дашка будет .

Пашка отложил ложку в сторону:

– Это что, Дашка из пятнадцатой квартиры приезжает? Ладно, я наелся. Спасибо, мам!

– Куда это ты? Ты же ничего не съел! А чай? Павлик!

Но Пашки уже и след простыл. Он выбежал из подъезда и увидел выглядывающего из окна первого этажа Мишку, своего одноклассника .

– Миха, выходи, я тебе новость скажу! – закричал Пашка .

Через полминуты лучшие друзья сидели на лавочке и обсуждали приезд Лапиной Даши .

– Это та рыжая, что ли, с веснушками? – делая вид, что забыл, спрашивал Мишка .

– Да нет, не рыжая, у Дашки черные волосы. Мы с ней еще на Белое озеро ходили, ты ее прямо в платье в воду столкнул, – разгоряченно кричал Пашка .

– А-а-а-а, – протянул Мишка. – Понятно. Надо бы ее встретить, приготовить сюрприз, так сказать, – Мишка ухмыльнулся. – Может, крысу дохлую перед дверью положить и записку: «Здравствуйте, меня зовут Дашка, я из деревни приехала, встречайте!»

– Да, нужно ее встретить, – задумчиво, не слыша друга, произнес Пашка, – и сюрприз можно приготовить .

Весь вечер Пашка думал, какой же сюрприз ему приготовить для Даши.

Мультфильм, показанный в передаче «Спокойной ночи, малыши», натолкнул его на мысль:

– А правда, ведь это идея! – воскликнул он. – Сделаю цветиксемицветик. Нет, ромашку,.. ромашку для Дашки .

После завтрака Пашка принялся изучать содержимое старого комода. Давным-давно он видел здесь упаковку бинтов, которую еще, наверное, до его рождения, покупала бабушка, покупала впрок, покупала много, покупала давно, как купила, спрятала в комод, да и забыла. Платочки, нитки, резинки, кнопки, мешок с пуговицами, булавки, кусочки материи, огрызки карандашей, блокноты, конверты, открытки, вырезки рецептов – чего только не было в ящике! Ага, вот и она: у дальней стенки стояла старая, смятая за долгие годы картонная коробка. В ней лежало несколько рулонов пожелтевших бинтов .

Минут двадцать, вооружившись ножницами и иголкой, Пашка усердно пытался что-то выкроить, потом, неожиданно вскочив и отложив рукоделие в сторону, подбежал к маме:

– Мам, дай 10 рублей, жарко что-то, пойду мороженое куплю .

– Вот, ни ужин, ни завтрак не ест, а мороженое ему подавай!

Да и что, ты один, что ли, только мороженое хочешь? Вот, возьми, купишь четыре, сдачу мне принесешь .

Через десять минут Пашка уже был дома .

– Так, Паша, ничего не понимаю, а почему только 3 мороженых?

Что, денег не хватило?

– Нет, мам, хватило, просто я свое уже съел, – крикнул Пашка, убегая к себе в комнату .

На самом деле вместо мороженого Пашка купил несколько пластинок жевательных резинок с различным вкусом – ананасовую, банановую, вишневую, дынную, мятную, персиковую и яблочную .

Распаковав резинки, Пашка принялся аккуратно перебинтовывать каждую пластинку. От жвачек исходил щекочущий ноздри аромат, но мальчик не мог себе позволить откусить хотя бы кусочек – иначе один из лепестков ромашки был бы безнадежно испорчен и Пашка, ежесекундно сглатывая слюну, продолжал свою работу. Наконец-то все пластинки были перебинтованы, а краешки аккуратно подшиты. Пластилином Пашка осторожно приделал лепестки к сломанной велосипедной спице, давно валявшейся без дела на балконе. Итак, стебель и лепестки были готовы, оставалось самое главное .

Пашка пошел в комнату к брату. Брат Юра был на одиннадцать лет старше Пашки. Он перешел на последний курс радиофизического факультета, носил очки, читал очень умные книги и журналы или возился с паяльником над какой-нибудь хитрой микросхемой. Пашка очень уважал своего брата и обращался к нему не иначе как по полному имени. Недавно в школе Пашка услышал про Великого князя Юрия Долгорукого и, глядя, как Юра работает над очередной платой, Пашка думал, что когданибудь брат соберет очень сложное и очень нужное для страны и народа устройство, и ему тоже дадут какое-нибудь прозвище, например, «Юрий Золотые Руки». Пашка помнит, как зимой он уронил со стола приемник и все думали, что тому уже ничего не поможет. Тогда брат собрал все детали, на которые развалился прибор, вытер с них пыль, что-то припаял, что-то прикрутил и приклеил, закрутил все шурупы.

Не веря в успех, мама включила приемник в розетку, услышала голос своей любимой ведущей передачи «Семейный врач» Марины Паршиной и воскликнула:

«Юра, да у тебя золотые руки, из тебя хороший инженер получится! Не то что из этого оболтуса, он только ломать все может!»

Сейчас Юра сидел за столом и что-то быстро переписывал из журнала в тетрадку .

– Юрий, – обратился к брату Пашка, – сделай мне, пожалуйста, маленький микрофон. Чтобы один человек говорил в него, а я сидел дома и слышал его .

– Ну-ка, выкладывай, что тебе надо. – Юра отложил журнал в сторону. Пашка показал брату свое изделие:

– Вот сюда вот, на место сердцевины, нужно вставить маленький микрофон .

Юра покрутил в руках цветок .

– Да уж, интересная штуковина. Ты что, шпионить за кем-то собрался? – Юра поправил очки и строго посмотрел на брата .

– Нет, это будет подарок, сюрприз .

– Дашке что ли дарить-то собрался?

– Да нет, то есть... нет... ну, Юрий, ну очень надо .

Юра усмехнулся:

– Надо, говоришь? Ну, давай сюда свое изобретение... Так, что тут у меня есть?

Парень выдвинул ящик стола и стал перебирать в нем разные штуковины, смысл и назначение которых знал только он один .

Наконец-то Юра нашел подходящее:

– Вот, как раз для тебя. Как знал, что пригодится, не выкидывал, сейчас только релешку ненужную откручу. Только ты под руками не крутись. Подожди немножко .

Как ни интересно было мальчику посмотреть за творческой работой брата, он все-таки отошел от стола и принялся рассматривать висящую на стене «Принципиальную схему простейшего вакуумного трианнигулятора переменного тока». На схеме были изображены квадраты, треугольники, перечеркнутые кружки и в разные стороны по кругу шли красные и черные стрелки. Стрелки напомнили Пашке схему из учебника истории .

Красных стрелок было больше, и Пашка решил, что это – силы армии тока, а черные стрелки – это враждебные силы вакуумного трианнигулятора. И куда бы ни шли черные стрелки, везде они находили активное сопротивление со стороны красных. И главное, Пашка знал это наверняка, его брат тоже был в курсе таких событий и сам руководил красными войсками в борьбе с черными полчищами .

– Ну вот, вроде бы и все. В желтый-то перекрасить сам сможешь?

– Конечно, смогу, спасибо, Юрий. – Пашка уже собирался выбежать из комнаты .

– Подожди, дай-ка цветок сюда! Вот возьми этот прибор, – Юра дал мальчику обмотанную проволокой коробочку из-под миниатюрных шахмат с дырочками. – Это – рация. Видишь эту кнопочку? Когда нажмешь ее, будешь слышать все, что делает и говорит обладатель твоего подарка. Давай-ка испытаем. Иди в зал, а я отсюда буду тестировать твой цветок .

Пашка вышел в зал, сел на диван, нажал на кнопочку и приложил «рацию» к уху .

– Прием, прием. Провожу пробный опрос ромашки. Прием, прием, – негромко и не совсем четко раздавалось из коробки .

– Что там у тебя пищит? – мама отложила утюг в сторону, складывая наглаженное белье в шифоньер .

– Ничего, мам, это просто, – довольный Пашка спрятал устройство в карман .

– Что просто? Опять крысу какую-нибудь поймал? Руки у меня сто раз будешь мыть!

Пашка влетел в комнату к брату:

– Работает! Только не совсем четко слышно, что ты говорил, а так ничего .

– А, ну понятно, ты же рацию к приемнику близко подносил, потому и шумы были! Ладно, забирай свою ромашку. Мне делами нужно заниматься .

Весь день Пашка возился с цветком. Сначала перекрашивал микрофон-середку в «желтковый» цвет. Пробовал акварельными красками. Извел весь желтый цвет в коробке, но нужного не добился – краска желтой струйкой стекала с железной сердцевины, по алюминиевому стержню, оставляя за собой лишь темножелтые разводья. Потом Пашку осенило: желток должен быть желтком! Яичным. Он сбегал на кухню, нашел в холодильнике сваренное вкрутую яйцо, почистил его, белок съел, а желтком начал старательно натирать микрофон.

За этим занятием его и застал папа:

– Ты что же, негодник, продукты переводишь?

– Папа, я,.. я желток хотел сделать. А краски с него сползают .

– Ну-ка, что это? И какими красками ты хотел это покрасить?

Этими? Нет, эти краски – для бумаги или картона, но уж никак не для металлических вещей. Слушай, а ведь, когда мы батареи в ванной красили, у нас, вроде, еще оставалось немного желтого цвета. На балконе банка. Посмотри, может не засохла еще .

На Пашкино счастье, и банка нашлась, и краска в ней не засохла .

Перемазав руки и лицо, Пашка все-таки справился с сердцевиной своего изобретения. Он опять побежал к брату .

– Юрий, а у тебя не найдется немного зеленой изоленты?

– Что? – Юра оторвался от калькулятора. – А, стебель делаешь?

Вот, возьми .

Высунув язык, Пашка стал перевязывать спицу. Получилось немного неровно. Тогда он наложил еще один слой. Получилось немного толстовато, зато гладко .

Следующим элементом Пашкиной критики стали лепестки:

они, в отличие от желтка, оказались более податливыми к покраске и на некоторых из них, ближе к центру цветка, появились желтые пятнышки. Сначала Пашка хотел их замазать салициловоцинковой мазью. Мама всегда смазывала его ссадины и раны этой мазью и из красных и сине-фиолетовых Пашкины болячки превращались в беленькие островки на его темном загорелом теле. Вовремя Пашка вспомнил о фруктовой лепестковой начинке:

а вдруг мазь попадет на жвачку? Что потом скажет Дашка? Но не будь Пашка Пашкой, если бы он не нашел метода борьбы с желтыми пятнышками. Вооружившись фломастерами, мальчик старательно перекрасил желтые кляксы в оранжевый цвет. Потом все оранжевые кружки обвел черным цветом, подрисовал с разных сторон палочки, поставил внутри кружков точки – получилось, будто божьи коровки поползли по цветку .

На следующий день после обеда Пашка в окно увидел подъехавшую к соседнему подъезду зеленую машину. Из машины вышли Дашины родители – дядя Саша и тетя Ира. Они открыли багажник и стали выгружать банки с разными соленьямивареньями, корзинки с грибами и ягодами, мешки с картошкой .

Но вот открылась дверь, и появилась темноволосая девочка в синем сарафане и блестящих красных сандалиях .

– Дашка приехала, – закричал Пашка, схватил со стола свой подарок-сюрприз и пулей понесся на улицу .

– Привет, Дашка!

– А, привет, Пашка!

– Как доехали? Ты надолго?

– Нормально. Наверное, на неделю, не больше. Как папа с дядей Славой ремонт у бабушки сделают, я тут же к ней назад уеду .

– Всего на неделю? Да уж, ненадолго. А я тут тебе подарок приготовил. – Пашка вытащил из-за спины цветок. – Вот. Ромашка - выполняшка. Это – волшебный цветок. Он может желания выполнять .

– Ой, спасибо. А он что, как цветик-семицветик, что ли?

– Не совсем, он не такой могущественный. Например, на северный полюс он тебя ни за что не отправит. Он может только маленькие желания исполнять и то не сразу. В день можно загадать только одно желание, при этом только в пять часов вечера .

– А почему именно в пять?

– Потому что это такая заколдованная ромашка, у нее сила только в пять часов вечера появляется .

– А, понятно, – протянула задумчиво Даша. – Так, а что я должна сделать, сказать, чтобы желание исполнилось?

– Значит, берешь цветок в левую руку, правой отрываешь лепесток, снимаешь кожицу, кладешь в рот начинку.. .

Даша с сомнением посмотрела на желтоватую «кожицу»

лепестков-бинтов .

– Так вот, кладешь в рот начинку и произносишь: «Ромашкаромашка, исполни желание для Дашки», а потом говоришь свое желание .

– А как же я с набитым ртом смогу все это сказать? А вдруг цветок не поймет мое желание и даст мне, например, не кошку, а мошку?

Пашка почесал затылок:

– А, перепутал! Сначала говоришь желание, а потом кладешь начинку в рот .

– А если только желание сказать, без начинки?

– Тогда твое желание ни за что не исполнится .

– Понятно. А почему ты себе этот цветок не взял? Не хочешь начинку есть?

– Да нет, просто в День города мне два таких цветка дали:

ромашку и василек. Василек исполняет мальчишечьи желания, а ромашка – девчачьи. Василек у меня уже кончился. А ромашку я не хочу трогать, я же не девчонка!

Даша взяла цветок, с сомнением покрутила в руках, понюхала зачем-то:

– Ладно, я попробую, если это, конечно, не очередной розыгрыш .

Полпятого Пашка, нажав кнопку на рации, сидел и, затаив дыхание, прислушивался к звукам и шорохам, доносившимся из коробки.

Наконец, когда по радио пропикало пять часов, раздался знакомый голос:

– Так, ну и какой тут лепесток оторвать? Наверное, лучше вот этот, он самым некрасивым кажется. – Послышались какие-то шорохи, щелчки. Наконец Даша справилась с лепестком .

– Что бы такое мне загадать? А, все равно не сбудется. Ладно, попробую, попрошу: «Ромашка-ромашка, исполни желание для Дашки: хочу, чтобы мой котенок Васька снова ожил и оказался рядом со мной!» Так, что там еще сделать надо? Начинку съесть .

Ну-ка, посмотрим, что там за начинка... Намотано-то, намотано .

Ага, жевачка! А я-то думала! Банановая! Ну, такую нельзя в рот не положить! Значит, и Васька скоро тут будет .

Вечером ребята встретились на улице .

– Что-то не работает твоя ромашка. Уже час назад загадала желание, а оно все не сбывается .

– А ты начинку съела? – с деланным непониманием спросил Пашка .

– Не съела, а сжевала, там была банановая жевачка .

– А в моем васильке конфетки были .

– В лепестках что ли? Представляю, василек вот с такими толстыми, как конфетки, лепестками!

– Нет, там были маленькие конфетки, леденцы .

– Ну, а желания-то твои исполнялись?

– Конечно, исполнялись. Не сразу, правда, а только на следующий день, но обязательно исполнялись .

– А, понятно. Значит, нужно просто подождать .

– Слушай, Даш, а ты когда-нибудь в зоопарке была? – Как бы невзначай спросил Пашка .

– Была, только давным-давно .

– И кто тебе там больше всего понравился?

– Львы и тигры, они такие большие и красивые! А тебе?

– Мне тоже. А ты знаешь, что львы и тигры – из семейства кошачьих? Большие кошки .

– Кошки? – Даша фыркнула. – Это что, мой котенок, тоже, когда вырос, тигром бы или львом стал, если бы его эта собака не загрызла? – У девочки на глаза навернулись слезы .

– А какой он у тебя был? На тигра похожим?

– Нет, он – маленький. С тигром и со львом не сравнится .

– Да я не про это. Какого он цвета?

– Васька? Черный, с белыми лапками и с белым кончиком на хвостике .

– Черный? Ну, значит, когда вырос пантерой бы стал, как в «Маугли» .

– Пантерой? – девочка фыркнула. – Ну, тогда бы он сам эту Найду загрыз! А когда совсем большим бы стал, он мог бы катать меня на спине, да?

– Ну, ничего, у него еще будет шанс, – негромко добавила девочка .

– На спине бы катал? А что, вполне может быть .

Пашка сделал вид, что последние слова Дашки он не расслышал .

– Ну ладно, Даш, совсем забыл. – Теперь Пашка знал все, что он хотел, и ему надо было срочно сбегать по одному очень важному делу .

– Мама меня за хлебом посылала, а я и забыл совсем. – Соврал Пашка .

– Пока .

– До завтра!

Вместо продовольственного магазина Пашка побежал на Вьючный рынок. Вьючным рынок назывался после случая, произошедшего еще во время Гражданской войны. Тогда от бродячего цирка, гостившего в этих местах, отбился верблюд. В то время в городе стреляли, и артисты, клоуны и дрессировщики, дав всего одно представление, спешили покинуть город. В спешке забыли верблюда. Он зашел в один сад, находящийся рядом с цирком, чтобы там полакомиться ягодами крыжовника .

Колючек в городе верблюд не нашел и решил довольствоваться крыжовником. Ягоды были зелеными и колючими и напоминали верблюду пищу его родной Африки. И вот вечером того дня возвратившийся с работы хозяин увидел около своего домика лежащего верблюда. Сначала он очень удивился, увидев столь неожиданного гостя, но на следующий день повел его сюда, на рынок. Продать он его не смог – никому не нужен был такой большой друг, а под вечер в город вернулся спохватившийся дрессировщик и забрал животное с собой. Никто не помнит, как звали того верблюда, да и животных-то, больших по размеру, чем собака и кошка, здесь никогда и не было, но рынок с тех пор стали называть Вьючным. Верблюд ведь вьючное животное .

На Вьючном рынке продавцы живности уже собирались уходить. День подходил к концу и все потихоньку складывались, чтобы успеть домой к ужину. Пашка отыскал ряды продавцов кошек.

У усатого мужчины он увидел темно-серую кошку, почти без волос:

– Дяденька, а Вы что какую больную кошку продаете? Что у нее волос-то нет? Ее что, кто-то ошпарил, что ли?

– Нет, мальчик, это порода такая, сиамская короткошерстная кошка. И ничего она не больная, а очень даже здоровая!

– А Вы во всех кошках разбираетесь?

– Ну уж персидскую от сиамской точно отличить смогу. А тебе какую нужно?

– Мне нужно такую, какие в деревне Вырубаевке живут. Такую всю черную с белым кончиком на хвосте и белыми лапами .

Точнее, не кошку, а котенка. Вы не знаете, кошки какой породы в Вырубаевке водятся?

– В Вырубаевке? – знаток кошек покрутил ус. – А, ну конечно, знаю! Деревенской породы кошки там водятся. Я, кстати, видел таких у одного дедушки, вон он, в серой кепке, уже уходить собирается .

Пашка побежал к направляющемуся к выходу седому старику в серой кепке. Под мышкой у того была картонная коробка, в которой что-то шуршало. Пашка не видел, что в коробке, но догадывался, что там, конечно, именно то, что он искал .

– Дедушка, дедушка, подождите!

– Чего тебе, мальчик? – Старик остановился .

– Дедушка, а что Вы продаете?

– Не продаю, милок, а отдаю в добрые руки. Котята у меня тут .

На той неделе наша Маруська пятерых принесла. Троих раздал, а вот еще с двумя не знаю что делать .

Старик поставил коробку на землю, отогнул крышку и Пашка увидел на дне два маленьких комочка. Один был рыжий, со светло-желтым животом, другой как раз подходил под описание Дашкиного Васьки. Сам он был черный, а на лапах были белые пятнышки. И кончик хвоста тоже был белым, словно его опустили в муку .

Правда, и кончик правого уха тоже был с белым пятнышком, но это ничего, может, и у Дашкиного тоже такое было, да она забыла об этом сказать. Да и вообще, это такая мелочь – не заметит .

– Ну что, возьмешь? Смотри, какой красивый Рыжик, смотри, как потягивается!

– Нет, рыжий мне не нужен, давайте мне вот этого, Ваську, черного .

– Ваську? А я его Чернышом назвал. Ну, Васька так Васька .

Может и рыжего возьмешь, чтобы я сюда больше не приходил?

– Нет, дедушка, двух мне не надо .

– Ну, как знаешь .

– Ну, Васька, пойдем домой .

Пашка наклонился к коробке и протянул руку к черному комочку. Котенок, видя незнакомую руку, прижался к рыжему боку своего брата .

– Не бойся, Васька, я тебя не обижу. Сейчас придем, я тебя молоком напою. Ну, полезай ко мне за пазуху .

Дома Пашка полез в морозилку, достал упаковку котлет на пластиковом лотке, оставил одну, а остальные переложил в обычную тарелку и поставил назад в холодильник. Сунул лоток с котлетой в авоську, туда же положил пакет молока и незаметно выскользнул из квартиры .

Около двери с номером 15 Пашка достал продукты, налил в блюдце молока и вытащил котенка из-за пазухи .

– Что дрожишь-то, Васька, ты уже почти дома. Вот, покушай пока. – Он подтолкнул котенка к блюдцу и, видя, как тот быстро лакает молоко, произнес:

– Ну что же, пора прощаться. Сейчас ты увидишь свою хозяйку .

С этими словами он три раза нажал кнопку звонка 15-й квартиры и галопом понесся вниз по ступенькам. Когда дверь открывалась, Пашка уже выбегал из подъезда .

– Представляешь, открыла я дверь, а там котенок сидит, маленький такой, замерз, – рассказывала Пашке на следующий день девочка. – Я сначала подумала, что это мой Васька: такой же черный, с белыми пятнышками. А потом, когда я его стала мыть, оказалось, что это не кот, а кошечка. Я ее Василисой назвала .

– Д-а-а-а, интересно получилось, – Пашка был озадачен. Вот те раз: и лапы, и хвост проверил, а, какого котенок пола, посмотреть ему и в голову не пришло .

– Ну, и что ты с ним,.. точнее с ней, делать будешь?

– Как что? Себе, конечно, оставлю, я его в деревню отвезу. Будет там бегать вместо прежнего Васьки. А соседей я попрошу Найду на цепь посадить или выгнать совсем из деревни .

– А покажешь мне его, то есть ее, Василису эту?

– Потом, она еще маленькая, и ей нельзя на улицу, вдруг под машину попадет. Сейчас она спит. Я для нее специальную кроватку в корзинке из-под грибов приготовила .

Вечером в назначенное время Пашка уже сидел у аппарата и ожидал нового заказа .

– Спасибо тебе, ромашка-выполняшка, за Василиску. Слушай мое новое желание. В коробке что-то зашуршало. Видно, Дашка возилась с очередным лепестком .

– Ромашка-ромашка, исполни желание для Дашки. Хочу сотовый телефон!

Пашка чуть со стула не упал. Ничего себе желаньице!

– А этот душистый какой! А, мятный! – раздалось из рации. Но Пашка уже не слышал. Он обдумывал план реализации нового задания .

Что Пашка знал о сотовых? Не особо много. Знал, что это такой металлический прямоугольный прибор, похожий на маленький калькулятор. На нем имеется табло и маленькие кнопочки, которые иногда светятся и обычно бывают разного цвета и размера. А еще сотовый умеет говорить, петь и звонить разными мелодиями. Вот такой всезнающий был Пашка! Он ведь часто гулял по улице, да и телевизор иногда поглядывал!

С общим видом Пашка определился сразу. Основной частью проектируемого им аппарата будет коробка из-под сигарет .

Делают сейчас такие тонкие коробочки, даже чуть тоньше настоящего мобильника. Как раз сегодня такую коробочку Пашка видел между этажами, на подоконнике. Мальчик выбежал в коридор, спустился на пролет. На подоконнике ничего не было .

Розоватая коробка, уже немного смятая, лежала на лестнице, на третьей ступеньке. Пашка поднял ее, сдул пыль и осторожно расправил. Покрутил немного: да, коробка подходила как нельзя лучше для его проекта – и длина, и ширина были что надо .

Дальше Пашка опять вспомнил про комод. Там же, где и до этого были бинты, лежал потертый мешочек с пуговицами. Когдато мама на нем разноцветными ровными буквами вышила слово «НИТКИ», но Пашка не помнит того дня, чтобы в этом мешке лежало что-то кроме пуговиц, кнопок и заклепок. Теперь он вытряхнул все содержимое мешочка на пол и, присев на корточки, тщательно рассматривал каждую пуговицу. Были тут и огромные черные квадратные пуговицы с четырьмя прямоугольными дырочками от старой маминой шубы, попадались и малюсенькие, наверное, от курточки, которую Пашка носил, когда был совсем еще маленьким. А вот и перламутровые запонки от папиной рубашки. Но это все было не то .

– Так, а вот эта подойдет! И вот эти три .

Всего Пашка отобрал одиннадцать пуговиц. Десять штук были из одной коллекции – небольшие коричневые кругляшки с двумя дырочками посередине. Последняя, одиннадцатая пуговица несколько отличалась: она была больше по размеру, имела форму квадрата с закругленными краями, в ней было всего три отверстия, и вообще она была серебристо-стального цвета. Когда Пашка увидел это сокровище, сразу отложил в сторону: вот это будет самая главная кнопка. Остальным одинаковым пуговицам Пашка отвел роль цифр – от нуля до девятки .

Вооружившись иголкой и нитками, Пашка осторожно пришил все «кнопки» к коробке. Большую пуговицу Пашка поместил в центре, а остальные вокруг нее: по четыре сверху и снизу, и по одной справа и слева. Затем иголкой процарапал цифры на маленьких кнопках, закрасил их синим фломастером, а на центральной кнопке изобразил улыбающуюся рожицу веселого оранжевого цвета .

Оставалось сделать экран .

– Юрий, помоги, – Пашка зашел в комнату к брату и протянул ему «телефон». – Нужно экран сделать, чтобы он что-нибудь показывал и чтобы музыка еще была .

– Интересно, где же я тебе мини-магнитофон-то найду, да еще с экраном? Подожди-ка, – Юра порылся в ящике и извлек оттуда старые, без ремешка часы «Монтана». – Когда я учился в школе, это были самые популярные часы. Но сейчас такие уже никто не носит. – Парень нажал на кнопочку сбоку, и заиграла мелодия .

– Ну, подойдет тебе такая музыка? Тут и экран есть. Время сможешь смотреть .

– Да, это как раз то, что мне нужно!

– Ладно, иди пока погуляй, пока я твой граммофон монтировать буду .

Юра отвернулся от брата. Достал какие-то проводки, паяльник и приступил к работе. Пашка пошел в зал и стал смотреть вместе с папой футбол. Кто и с кем играл, Пашка не знал. Но когда папа неожиданно радостно вскакивал с места и кричал «Гол!», мальчик тоже радовался и кричал вместе с папой .

Перед самым сном будущий радиофизик подошел к брату и вручил потяжелевший, пахнущий канифолью и клеем аппарат:

– Вот смотри: нажимаешь на цифру – телефон просто щелкает, нажимаешь вот на эту кнопку с рожицей – звенит мелодия. Так тебе надо было?

– Точно, прямо как я и хотел. Спасибо, Юрий! У тебя действительно золотые руки! – вспомнил мальчик когда-то услышанные от мамы слова .

– Скажешь тоже, – Юра смущенно отдал игрушку счастливому брату, пожал плечами и ушел к себе .

На следующий день после обеда Дашка хвасталась новеньким телефоном:

– А мама мне говорит: «Открываю я почтовый ящик, а там эта коробка, рядом записка, а на ней печатными буквами написано:

«ПОСЫЛКА ДЛЯ ДАРЬИ. СОТОВЫЙ ТЕЛЕФОН ФИРМЫ ДИНЬДОНГ» .

– Дай-ка посмотреть, – вырвал из рук девочки «посылку»

вышедший погулять Мишка. – А-а-а, я-то думал. Он же ненастоящий! Подделка!

Дашка отобрала телефон назад:

– Зато он звонит разными мелодиями и время показывает!

– Когда я вырасту и пойду работать, я первым делом куплю себе такой же, – поддержал девочку Пашка .

– Ромашка-ромашка, исполни желание Дашки, – Пашка был на месте. – Хочу, чтобы сегодня ночью луна светила для меня одной!

– Так, ну это можно устроить, – с облегчением выдохнул мальчик .

После ужина Пашка, вооружившись плоскогубцами, веревкой и фонариком, поднялся на пятый этаж, бесшумно залез на чердак и выбрался на крышу. Он быстро нашел интересующий его предмет .

Спутниковая тарелка стояла прямо перед ним. Да, она как раз и будет луной. Пашка открутил держащие тарелку болты, достал веревку с фонариком и стал подготавливать «луну» к ночной смене .

Мальчик крепко-накрепко обвязал тарелку веревкой, приделал сбоку фонарик, включил его и отошел на пару метров .

Лето подходило к концу, темнеть начинало рано и на фоне уходящего вечера, на серой крыше желтым цветом светился круг спутниковой тарелки. Не особо вглядываясь, можно было подумать, что на сегодняшнюю ночь луна остановилась на крыше этой пятиэтажки .

– Ничего, сойдет, – подумал Пашка и занялся самым трудным делом – теперь «луну» нужно было спустить до Дашкиного окна, расположенного на четвертом этаже немного левее того места, где находился Пашка. Конец веревки Пашка тройным узлом привязал к торчащей на крыше антенной стойке, на другом была «луна». Держась одной рукой за перила, мальчик стал медленно опускать тарелку. Наконец, «луна» повисла напротив Дашкиного окна. Остаток веревки Пашка накрутил на антенную стойку .

Задуманное было сделано, и мальчик бесшумно пробрался в подъезд и стал открывать входную дверь .

Оказалось, что Пашка довольно долго провозился с луной и дома уже спали .

– Кто там? – донесся из комнаты сонный голос мамы .

– Это я, мам, мне послышался из коридора странный шорох, и я хотел посмотреть .

– Давай спи, вечно тебе что-то слышится, – проворчала из-за двери мама .

Когда только начинало рассветать, Пашка снова слазал на крышу, поднял свою конструкцию, отцепил фонарик и пошел доглядывать сны. Отвязать веревку и водрузить тарелку на место он намеревался попозже – уж больно спать хотелось!

Утром Пашка с Мишкой играли около дома в мяч – соревновались, кто больше раз набьет одной ногой, рукой или головой. Из подъезда вышла Даша.

Пашка кинул мяч Мишке и подошел к девочке:

– Привет, Даш! Не знаешь, где сегодня ночью была луна? Я в окно выглянул, а на небе темным-темно. Только где-то у твоего подъезда что-то светилось, – как ни в чем не бывало начал разговор мальчик .

Подошел Мишка:

– Я тоже что-то такое припоминаю, у меня ночью в окне тоже был какой-то свет, но мне лень было вставать и выглядывать .

Квартиры Мишки и Даши находились рядом, даже очень близко – Мишка жил прямо под Дашей, и немудрено, что и он видел свет от Пашкиной «луны» .

– Незнаю, – сказала девочка, – я ничего не видела. Вчера вечером я на телевизоре нашла новый канал с мультиками, – (конечно, ведь спутниковая тарелка была чуть ли не у нее в квартире), – и я часа два, пока не уснула, смотрела мой любимый мультфильм «Незнайка на Луне». А луну я не видела. – Девочка поняла, что то, что видели мальчики ночью, – это ее желание, но виду не подала и ничего им не рассказала. Конечно, они бы ее засмеяли: такое желание загадала, а сама всю ночь мультики смотрела!

Мальчики еще играли во дворе, когда Пашка увидел возвращающуюся с работы маму. Он подбежал к ней и захотел узнать, что вкусненького мама купила к ужину. К маме подошла соседка, все поздоровались .

– Слышала, Наталья, сегодня ночью у Ивана Федоровича чуть тарелку не увели!

– Какую тарелку? – не поняла мама. Пашка прекратил рыться в маминой сумке и навострил уши .

– Ну этот, спутник его. Говорят, их двое было. Один на крыше был, он эту тарелку веревкой привязал, хотел сообщнику вниз спустить, но... видно что-то его спугнуло. Ты ночью ничего странного не замечала?

– Да нет, этой ночью я сладко спала и ничего не слышала. Хотя подожди, Пашка вот что-то слышал. Ну-ка, сын, рассказывай, что ты там дверью хлопал?

– Да я ночью воды встал попить. А когда проходил мимо входной двери, то услышал странный шум из коридора. Я открыл дверь, но там никого не было .

– Ага, – воскликнула тетя Света, – вот тебя-то, наверное, воры и услышали и дали деру. Значит, это тебе Иван Федорович спасибо должен сказать, что его обожаемая тарелка при нем осталась!

– Да ладно, что там – мальчик покраснел и опустил глаза .

– Дынная, – с восхищением произнесла Даша. – Ах, как вкусно пахнет! Жалко, что луну я так и не увидела, ну и ладно. Чтобы мне еще такое пожелать?... Ага, вот. Ромашка-ромашка, исполни еще одно желание для Дашки: хочу настоящие французские духи, – девочка понюхала ароматную пластинку, – с дынным запахом, – добавила она .

И опять для Пашки наступило время действий. Кое-как выклянчив у мамы деньги «на баночку лимонада», Пашка побежал на уже знакомый нам Вьючный рынок. Пройдя мимо продавцов «друзей для дома и не только», мальчик очутился во фруктовых рядах .

– Дяденька грузин, а дяденька грузин, – Пашка позвал сидящего на ящике и попивающего кофе мужчину в грязно-белой кепке и большим горбатым носом .

– Шьто, как ти сказаль? Ныкакой я нэ крузын! Запомны это! Я приехаль из вольшебный страна Азербайджан, из славный горад Баку .

– Простите, дяденька армянбайджанец, не могли бы Вы мне продать какую-нибудь маленькую дыню?

– Канешна, дарагой, выбирай. Вот, сматры, а: как пэрсик, только еще слаще – Что-то сообразив, продавец отложил дыню обратно на кучу и с подозрением посмотрел на мальчика:

– Слюшай, а дэньги у тибя ест?

Пашка выложил на прилавок три пятака:

– Вот, пятнадцать рублей .

– Развэ это дэньги? На это я могу только палавина самый малэнький дына дать!

– Ладно, давайте вашу половину дыни .

Азербайджанец быстро спрятал деньги в карман. Потом долго выбирал самую маленькую дыню. Нашел две примерно одинаковые, взвесил их на весах, отрезал от меньшей третью часть и протянул ее Пашке .

Мальчик возмутился:

– Дяденька армянбайджанец, Вы же обещали половину!

– А эта и ест палавина. Бэри что даю и иди. И так сэбе в убыток таргую!

Вздохнув, Пашка забрал свою «половину» и побежал домой .

– И запомны: нэ арман-, а азир-байджанэц! – крикнул вдогонку продавец дынь .

В прихожей на полке перед зеркалом кроме губнушек, расчесок, рожков для обуви стояло около десяти флаконов со всякими духами, одеколонами и лаками для волос. Пашка нашел флакон, в котором оставалось всего несколько капель приятно пахнущей голубоватой жидкости. Это были мамины духи. Пашке нравилось, когда от мамы пахло этими духами. Он не знал, что это за запах, но в воображении мальчика рисовались необычные голубые цветы на длинных тоненьких стебельках. И вообще, Пашка считал, что мама просто расцветала, когда брызгалась из этого флакона .

Сейчас же духов почти не осталось, а у мамы никак не доходили руки выкинуть пустой флакон.

На этикетке было много чего написано на иностранно языке, но Пашка сразу выделил главное:

«Made in France» – как раз, «Сделано во Франции» .

Итак, Дашка хотела дынные духи. Пашка тщательно вымыл руки и приступил к операции. Нарезав и без того маленькую дыню на еще более мелкие кубики, мальчик принялся выдавливать сок .

Через некоторое время на столе стоял полунаполненный стакан со щекочущей ноздри жидкостью, в сторонке лежала донельзя перекрученная и до последней капли выжатая кожура, а рядом стоял Пашка и жадно облизывал сладкие пальцы .

Остальное было делом техники. Сопя от напряжения, Пашка все-таки отогнул плоскогубцами краешек железной золотистой верхушки флакона и осторожно, не дыша, принялся переливать сок. Как ни странно, сока оказалось даже больше, чем ожидал мальчик. Когда жидкость достала до нужного уровня, Пашка с удовольствием выпил остатки .

Мальчик вспомнил, как прошлой осенью, первого сентября, когда он пришел из школы, дома его ожидал сюрприз: приехали дедушка с бабушкой и привезли два арбуза и большую дыню. Вот это действительно был праздник!

– Это чтобы ты без троек пятый класс окончил! – говорила бабушка .

А еще Пашка вспомнил, как дедушка в отличие от остальных, которые ели дыню безо всего, зачем-то посыпал свои дольки черным перцем и с наслаждением отправлял куски в рот .

– Дыню перцем не испортишь, – подмигивая, отвечал на немой вопрос мальчика дедушка .

– А почему бы не попробовать? – подумал мальчик, пододвигая стул и залезая на него с ногами. В одном из навесных ящиков кухонного гарнитура хранились специи. В стеклянных пузырьках, железных и пластмассовых баночках из-под кофе, в бумажных и полиэтиленовых пакетиках лежали пряности – базилик, укроп, кари, киндза, барбарис, корица. Перец был представлен аж тремя видами: красный, душистый черный перец горошком и острый молотый черный перец. Вот последний-то как раз и нужен был Пашке. Мальчик открутил крышку баночки из-под витамин и поддел острием ножа небольшую горку. Небольшой горка показалась Пашке, на самом же деле этой порции перца было бы много и для самой большой кастрюли, даже для бочки супа. Но откуда это было знать двенадцатилетнему мальчику! Осторожно ссыпав ингредиент в пузырек с духами, мальчик аккуратно заделал флакон и залюбовался работой: даже царапинки не осталось!

Правда, цвет жидкости из синего превратился в желтоватозеленый. Иногда на свету поблескивали черные точки перца, отчего духи казались особенно необычными .

Как нельзя кстати, в комоде нашлась и красная тесемка, которой Пашка два раза перевязал флакон, а кончики завязал в красивый бант. Подписав на бумажке «ПОДАРОК ИЗ ФРАНЦИИ ДЛЯ ЛАПИНОЙ ДАРЬИ», мальчик, как обычно понес посылку в почтовый ящик с номером 15 .

На следующий день ребята встретились на улице. Мальчики вспоминали вчерашний боевик в главной роли с Алексом Феликсоном, когда Даша вывела Василису на прогулку .

– Слушай, от тебя как-то необычно пахнет, – начал разговор Пашка .

– Наверное, ты на что-то наступила, – вставил вездесущий Мишка .

– Да нет, от нее чем-то приятным пахнет. Арбузом или дыней .

– А, – догадалась девочка, – дыней! Странно, конечно, вчера всего один раз брызнула, а до сих пор пахнет. Вот что значит натуральные духи из Франции!

– Какие еще духи? – не понял Мишка .

– Да прислали мне тут вчера духи. Настоящие. Во Франции изготовленные. С дынным запахом. Я всего один раз ими брызнулась, как стала вдруг чихать. Я их маме дала, она тоже вся обчихалась. Мы с мамой думаем, что просто у нас с ней аллергия на эту коллекцию. Надо было другие заказать .

– И что ты с этими «аллергическими» духами делать собираешься? – Пашка догадался, что причиной повальной аллергии является черный перец. Это дедушка во всем виноват!

Дыню, да перцем, да не испортишь!

– Как что делать? С собой в деревню заберу. Подарю их бабушке .

Она у меня любит табак нюхать, а после чихать. Уж пусть лучше духи мои нюхает и чихает себе на здоровье!

Ровно в пять часов вечера голос в рации снова диктовал задание: «... Хочу, чтобы ради меня совершили подвиг!»

Всю ночь Пашка провалялся без сна, выдумывая, что бы ему такого героического сделать. Подвиги-то ведь так просто не делаются! Вот если бы какие-нибудь хулиганы начали приставать к Дашке или кто-нибудь, да хоть тот же Мишка как-нибудь ее обозвал, все бы тотчас же познакомились с Пашкиными кулаками! Даже если бы их пять, нет, даже если бы их десять было, а он один, Пашка не дал бы девочку в обиду. Но, как назло, знакомых хулиганов у Пашки не было, да и Мишка тоже на рожон лезть не хотел. Лишь под утро, передумав с несколько десятков безумных вариантов, Пашка с тяжелым сердцем сумел ненадолго заснуть .

Случай представился сам. После обеда Пашка с Мишкой гоняли мяч, Даша выгуливала Василису. Все шло своим чередом, как вдруг котенок увидел летящий листик тополя и погнался за ним. К несчастью, листик летел через тропинку, по которой возвращался домой подвыпивший дядя Сережа из четвертого подъезда. Дядя Сережа второй месяц искал работу, сегодня в очередной раз его поиски окончились неудачей, он уже успел где-то выпить, да видно мало. И вот, в плохом настроении, немного пошатываясь, дядя Сережа брел домой. Дела у него шли как нельзя хуже, а тут еще и черная кошка, точнее котенок, ему дорогу перебежал .

– Пш-ш-ш-ла, з-з-за-ра-за! – громко крикнул дядя Сережа на котенка и чуть не наступил ему на хвост .

Котенок со страху вскочил на дерево и стал карабкаться вверх .

Только когда Василиса оказалась на уровне третьего этажа и почувствовала себя в безопасности, она решила остановиться .

Этот страшный человек досюда не мог достать, да и сам дядя Сережа вскоре махнул рукой и пошел своей дорогой .

Под тополем стояла Дашка и, поднявши голову, умоляла:

– Ну, давай, Василиса, ну, маленькая, не бойся, спускайся!

Василисочка, я тебе молочка тепленького налью, сметанки дам .

Однако то ли котенок боялся возвращения дяди Сережи, то ли не знал, как ему спуститься с такой высоты (ведь забираться наверх всегда легче, чем спускаться ), но он продолжал сидеть, судорожно вцепившись когтями в ветку со страхом смотрел вниз на хозяйку и жалобно мяукал .

– А давай я его сейчас палкой оттуда собью, – ухмыляясь, предложил Мишка. Он уже наклонился за какой-то корягой .

– Не надо! Ты что, глупый что ли! – закричала на него девочка .

– Ты или палкой его убьешь, или он сам упадет и разобьется. Он ведь еще совсем маленький!

– Только попробуй, – угрожающе произнес подошедший Пашка и наступил на конец палки .

– Да ладно, что ты, я просто пошутил, – Мишка отошел в сторону .

– Что же делать-то? – причитала девочка .

– Отойди, Даш, сейчас я за ним слазаю .

Пашка осмотрел березу. Нижняя ветка была в два раза выше его роста. «Ничего, – подумал мальчик. – И не с такими справлялся!» .

Он обхватил руками ствол и стал подтягиваться. Разодрав до крови щиколотку, Пашка все-таки добрался до нижней ветки, а там дело пошло легче. Наконец он долез до мяукающего, дрожащего как осиновый лист существа и осторожно взял его в руку .

– Паша, миленький, пожалуйста, не урони его! – умоляла снизу девочка .

Когда мальчик слез с дерева и стал отряхиваться, к нему незаметно подошла Даша со словами «Спасибо тебе, мой герой!», быстро чмокнула Пашку в щечку, выхватила Василису и убежала домой. Потом еще Пашка целую минуту тер щеку и, недоумевая, крутил головой, а рядом стоял Мишка и глупо улыбался. В душе Пашка, конечно, был рад, ведь героями называют тех, кто совершил подвиг, а значит, он опять выполнил желание Даши, но виду не показывал .

Когда маленькая стрелка часов подходила к цифре пять, Даша вертела ромашку в руках, выбирала, какой из двух оставшихся лепестков ей оторвать и выдумывала новое желание .

– А, вот, точно: ромашка-ромашка, исполни желание для Дашки. Хочу сходить на «Пираньи Каспийского моря-3»!

Это был приключенческий фильм, который уже посмотрели все знакомые девочки, всем он очень понравился, только одна Даша его не видела. Не видел это кино и Пашка.. .

– Ну, пираньи так пираньи! – подумал мальчик и полез за своей собакой-копилкой. В ней Пашка откладывал деньги на новые кроссовки, но, как видно, кроссовкам придется еще подождать .

Все-таки, коли записался в «золотые рыбки», будь добр, выполняй желания. Перевернув собаку вниз головой, Пашка принялся ножом выковыривать монетки. И хоть денег набралась большая куча, это были всё десяти - и пятидесятикопеечные, реже рублевые монеты. Иногда попадались двухрублевки, пятаки и лишь один раз встретилась юбилейная десятирублевка. Пашка пересчитал все свои сбережения. Всего оказалось семьдесят четыре рубля сорок копеек .

Кинотеатр «Ровесник» располагался через два квартала от Пашкиного дома. Над кассой висел плакат с каспийскими пираньями. В углу стояла цена: 70 рублей .

Доставая по монетке из матерчатого мешка (другой бы просто не выдержал такой тяжести), мальчик отсчитал нужную сумму. В мешочке осталось каких-то десять монеток .

– Мне билет на завтра на дневной сеанс, на пираний, – пододвинул Пашка монеты к окошечку .

– И где ты только столько мелочи-то насобирал? Тут больше килограмма, наверное, будет! – проворчала кассирша, но билет все-таки выдала .

– Начало в 14-30. Не опаздывай!

– Спасибо!

Даша уже не предполагала, а просто была уверена, что утром в почтовом ящике она найдет заветную бумажку с приглашением в кинотеатр. Так оно и получилось .

После завтрака девочка вышла на улицу.

Во дворе был один только Мишка, и девочка подошла к нему:

– Не знаешь, где Пашка?

– Нет. Дома, наверное, еще .

– А я сегодня в кино иду, на «Пираний Каспийского моря-3» .

– А, классный фильм. Это ты с Пашкой, что ли, пойдешь?

– Нет, с чего ты взял?

– Да мы с папой вчера мимо ехали и видели, как он из кассы кинотеатра выходил. Да и Пашка не видел этого фильма. Давно уже сходить хотел. Вчера, наверное, билет покупал .

– Странно, а мне он ничего не говорил, – протянула девочка .

Пашка же тем временем сидел дома. Вид у него был мрачный. Ни мама, ни папа денег на кино не дали, сказали, что у него свои есть, а у них еще не скоро зарплата. Брата дома не было уже третий день .

Юра уехал в Москву на какую-то конференцию радиолюбителей и денег на кино, естественно, одолжить тоже не мог .

Поэтому Пашка в самом прескверном настроении сидел дома и рисовал в альбоме маленьких красных рыб с огромными зубами, которые гнались за стадом больших трусливых китов. Не имея возможности побывать на сеансе, Пашка решил устроить Каспийское море у себя дома .

Придя в кинотеатр, Даша долго оглядывалась по сторонам и высматривала Пашку. Но мальчика нигде не было. Такой интересный фильм почему-то стал для девочки скучным. Даша вспомнила подаренную Пашкой ромашку, свои желания, вспомнила недавний разговор с Мишкой и неожиданно подумала: а может, тот, кто дарит чудо-цветок, тот и должен выполнять желания? Если это так, то Пашка – самый лучший человек на свете!

– Хотя нет, – вслух произнесла девочка, – как Пашка мог знать о моих желаниях?

Он же не может читать мысли на расстоянии. Хотя стоит проверить. Все, что я хотела, я, вроде бы, получила, осталось еще одно желание, и это будет.. .

– Что? – переспросила сидящая рядом женщина. Дашка уже и забыла, что находится в кинозале .

– Ой, извините, – произнесла она и стала молча досматривать фильм .

В пять часов вечера Пашка, уже боясь, что за желание загадает Даша напоследок, включил рацию и принялся слушать. Даша не заставила себя долго ждать .

– Здравствуй, милая ромашечка! У тебя последний лепесток, а я сегодня последний день в городе. Завтра папа отвезет меня назад в Вырубаевку. Спасибо тебе, цветочек, за все! Это была самая лучшая неделя в моей жизни! Здесь я нашла Василиску, сходила в кино, ради меня даже совершили подвиг! Пашка! Он такой хороший!

Ладно, давай посмотрим, что за вкус спрятан в этом лепестке. Ну надо же, мой любимый, вишневый!

– Итак, лети-лети лепесток... То есть, что это я! Ромашкаромашка, исполни желание для Дашки. – Пашка весь замер в напряжении. – Хочу, чтобы неделя, проведенная здесь, повторилась еще и чтобы хоть кто-нибудь, хоть один человек в этом городе помнил, не забывал о Лапиной Даше!

Пашка выключил рацию .

За обедом Пашка в окно увидел, как к первому подъезду подъехала знакомая зеленая машина, из нее вылез дядя Саша и открыл багажник. Из подъезда с сумками вышла тетя Ира. Следом с корзинкой под мышкой выбежала Даша. Из корзины выглядывала черная голова Василисы .

Не доев полкуска, Пашка помчался на улицу .

Даша уже садилась в машину, когда подбежал Пашка:

– Даш, подожди. Вот. – Пашка вытащил из кармана конверт и протянул его девочке. – Только не открывай, пока не приедешь, ладно?

Девочка кивнула, хлопнула дверь, и машина тронулась .

И все-таки Даша не дотерпела до дома, открыла конверт.

Там лежал свернутый пополам тетрадный листок в клетку, на котором ровными буквами было написано:

«Даша! Я тебя никогда-никогда не забуду! А когда ты снова приедешь, я подарю тебе еще какую-нибудь ромашку, нет ландыш… или, лучше, незабудку, чтобы и ты меня никогда не забывала» .

А под письмом стояла подпись: «ЛАПИНОЙ ДАРЬЕ ОТ КАРАВАЙНИКОВА ПАВЛА» .

Девочка сразу узнала знакомый почерк .

олег Капитонов Ночь летит бумажной птицей… Dedicatio Пять тысячелетий – срок отмерян, Мир истоптан – линии судьбы, Что искал ты на ладонях. Цели?

Не смеши, придумано людьми .

Ты – гадатель в перекрестье жизни .

И за свой невыраженный плен Платишь опозданием ко тризне Или плачешь, нисходя во тлен .

Прошлого не будет, ты же знаешь .

Не обманывай своих надежд .

Ты ведь иногда слегка вздыхаешь, Видя восхищение невежд .

Нету проку. Мимо, мимо, мимо… Протирая лица рукавом .

Разве для тебя превозносимо То, что называют волшебством?

Ты мечтал сквозь забытье шальное Отобрать у неба микрофон .

А потом вдруг понял, что пустое Слово или имя – «легион» .

У тебя остались на прожиток Время, когда двигал облака, Соли ритуальной белый слиток, Встреча, что как соль теперь горька .

Вдоль пространства движутся планеты, Небо разбивается о киль .

Ни к чему теперь искать ответы У того, чье имя «Изеркиль» .

Руны, взгляды, голоса и боги, Номер или кровь на рукаве… Тьма и свет – всего лишь часть Дороги, Тень от ветра на траве .

*** Потрясающе мало чего-то в любви.. .

(Неизвестный автор) Потрясающе мало чего-то в любви, Потрясающе много – да только не в ноту .

За случайности слова меня не кори, Это сердце свою продолжает работу .

Я за гранью ночей и в проеме окна, Наблюдатель на службе у лунного дара .

Человек говорит, что дорога – одна, Оставляя душе, что смолчала гитара, Если ты в непогоду шагнешь за порог, То увидишь сокрытое в каплях алмазных .

Тени встреч – перекрестие дней и дорог Восхитительно близких, но все-таки разных .

Потрясающе мало – в движенье руки И улыбке в глазах – только звезды не плачут .

Этим летом летят на огонь мотыльки, Трепетанием крыльев ложась на удачу .

*** В небе лунный свет разлит .

Во дворе скамейка спит .

Ни вопроса, ни ответа .

Словно старая газета Ночь над крышами шуршит, Укрывая дом соседний .

Тихо шепчутся вдали Голубые фонари .

На дорожках снег последний Словно чьи-то дни легли .

Среди строк весна приснилась, Словно слово покатилась Вниз по лестнице богов, По ступенькам облаков… И на город опустилась, Нашу жизнь деля мгновеньем .

Белой крыши черный лед, Запоздалых звезд полет, Полупризрачные тени – Все весна переберет .

Эту странную игру Я из памяти сотру .

По углам походкой шаткой Сколько снов пройдет украдкой .

Сколько думаешь к утру… Укрываешь в непогоду Ты души своей частицу .

И, пока тебе не спится, Догонять спеша восходы, Ночь летит бумажной птицей .

*** Это – вечная тоска слов .

Чем обязана – спросить нас .

Неизвестные места снов За красивые глаза фраз .

Август станет, уходя, злым .

Где судьба – и чья. Но все – прочь .

Новой осени мечты – дым Сигареты – унесло в ночь .

Звякнул коротко в стекло лед, Разбавляя желтизны дар .

Чей-то грусти пригубив йод, Тихо кружится Земли шар .

илья шоКин Дурацкое счастье сказка В одном Не-Знай-Каком царстве, в обыкновенном государстве жил-поживал гражданин один. Жил себе и жил, горя не знал .

Жил да радовался. Чему? Да тому, что жил, тому и радовался .

Потому и горя не знал: жизнь ему в радость была. И то, что ему так радостно жилось, не нравилось остальным гражданам. Не понимали они этого: как это так – живет человек и горя не испытывает? «Неправильно это, – думали они. – Наверное, у этого гражданина есть какая-нибудь странность». Другие прямо так и говорили: «Да он ненормальный. Его бы на анализы сдать к мозговеду». Были и те, кто откровенно завидовал. «Почему мы горюем, а он нет? – злились они. – Путь тоже горюет!» Но горе никак не хотело прилипать к этому гражданину, которого, кстати, Иваном звали. Боялось горе Ивановой необъяснимой радости .

Так и жил Иван, радовался, горя не зная .

– А что горевать-то? – спрашивал Иван. – Живем ведь!

– Так ведь жизнь-то - штука тяжкая, – отвечали ему. – Жизнь прожить – не поле перейти .

На это, улыбаясь своей широкой веснушчатой улыбкой, Иван отвечал:

– А ты живи легко, и жизнь легкой будет .

– Дурак ты, Иван, – бывало, скажет кто в сердцах. – И вправду говорят – дуракам везет .

– А хоть бы и дурак. Зато ты вон весь согнутый и глаза у тебя тусклые .

Так и жил Иван, улыбался да на небо смотрел. И как-то раз упал с неба на Ивана мешок денег. Но не совсем на Ивана, а рядом с ним. Удивился Иван, сел на землю и еще внимательней стал на небо смотреть. Так и сидел, уставившись вверх и улыбаясь во всю ширь своего щербатого рта .

Мимо шел мужик. Шел бы он и шел мимо, так ведь остановился, потому что глаза его уткнулись на дурака, сидящего на дороге, рядом с которым еще и мешок денег валяется. Стоял, стоял мужик, а картинка не меняется: дурак сидит, в небо смотрит, мешок лежит. Подошел поближе мужик, тронул Ивана, мол, эй ты что? А Иван и не посмотрел на него, мотнул головой, не мешай мол, иди своей дорогой. Ну мужик недолго думая хвать мешок и бежать. Пробежал немного, обернулся, а Иван все сидит, на небо смотрит. «Дурак, – подумал мужик. – Счастья своего не знает» .

И пошел своей дорогой, неся счастье свое на плече. Но недолго мужик счастливым ходил. Повстречался ему купец. Пришлось мужику кое-чего у него купить. Уж такой душевный, веселый и понимающий попался купец. Расстались, распрощались .

И тут обнаружил мужик, что весь-то мешок денег он купцу отдал, а тот ему – кота в мешке подсунул! Обманул! А купец уже тем временем ехал в своей повозке среди дальнего леса и радовался тому, как удачно дело провернул. «Во дурак! – думал купец про мужика. – Счастье свое упустил». Но радость купеческая исчезла, как только из леса выскочил разбойник. Выскочил да из-за пояса ножик вытащил. Давай, говорит, свое добро, пока кровь не пустил .

Купец испугался. Отдал все. И мешок с деньгами, что у мужика выманил, тоже. Разбойник похватал добро и был таков. А купец остался плакать на дороге .

Бежит по лесу разбойник, хохочет. «А как я этого толстобрюхого дурака обвел! Только ножик показал, а он мне мешок денег! Вот оно как счастье-то добывается! Только смелый да дерзкий может им обладать! – веселился разбойник. – Живут люди, а счастья своего сохранить не могут. Дураки!»

Однако веселью разбойничьему вскоре пришел конец. О его подвигах стало известно далеко, аж до княжьего двора дошло .

Снарядил князь дружину и двинулся ловить разбойника. Обложил его в лесу, как зверя. Мечется разбойник, а лазейки нет. Мешок с деньгами по спине бьет. Упал разбойник, тут его и поймали .

Глядит князь, что у разбойника мешок денег и говорит: «Что ж ты с таким богатством по лесу бегаешь? Пошел бы в город, зажил бы. Дурак ты – счастье свое упустил». И на этих словах ссек князь разбойнику голову, а мешок себе взял .

В соседнем княжестве княжил младший брат князя, что у разбойника мешок с деньгами взял. И очень хотелось младшему князю княжить сразу и в своем княжестве, и в братнином. Мало ему было своего. Прослышал он, что брат собрал дружину и ушел ловить разбойника. Собрал тут младший князь свою дружину и, пока старший брат ловил разбойника, вошел в его город. Вот так пришел старший князь с мешком денег к своему городу, а его не пускают, говорят, что теперь в городе новый князь .

Вышел к воротам младший князь и говорит старшему:

«Дурак ты, брательничек. Счастье свое упустил. Теперь я князь над обоими княжествами!» Запечалился старший брат, но потом кое-что придумал. Оглядел свою дружину, достал мешок денег и сказал брату: «Отдай мне мой город, а я тебе вот этот мешок денег дам». А сам подумал: «Вот выйдет из ворот, а я тут его и убью. И город будет мой, и мешок денег при мне». Увидел младший брат мешок денег, заулыбался. Подумал: «Вот мой брат меняет свой городишко на этот мешок денег. Как выйду – возьму мешок, а город не отдам, а брата убью» .

Вышли братья друг другу навстречу. Младший только взял мешок, как старший ударил его мечом. Но младший увернулся и ударил своим. Началась меж братьями драка. Видя это, на помощь пришли княжьи дружины. Там и народ подоспел: кто за младшего, кто за старшего, а кто так – сам за себя. Убили князья друг друга и дружины их тут свою смерть нашли. Город разрушили, а заодно и все окрестные деревни да села пожгли. Много людей полегло. Кто уцелел – подался в разные края .

А мешок так и остался лежать на земле .

Все это время Иван сидел на дороге и смотрел на небо. Мимо шел нищий. Он спросил Ивана: «Что ты там увидел? Чему ты так радуешься? Ждешь, что счастье тебе свалится на голову?» «Не, – покачал головой Иван, – счастье не падает. Счастье, оно не оттуда сюда, а отсюда туда, – показал пальцем в небо. – Оно летает». И вдруг нищий увидел, как Иван, подобно невесомому перышку, легонько оторвался от земли и, продолжая улыбаться, плавно полетел вверх к небу .

иса Кузьмина (г. Димитровград) Добрая сказка...Она была кухаркой. Простой кухаркой при дворе ныне забытого английского графа. В ее жизни не было ничего особо интересного стороннему наблюдателю .

Она рано вышла, у нее было трое детей .

Он был шаманом одного из африканских племен. Его жизнь была полна опасности и приключений. Он никогда не задумывался, что там, за краем бесконечных джунглей, ему и так было очень хорошо и очень трудно.. .

Жили они долго и счастливо и не знали о существовании друг друга .

Когда приходит зима.. .

Когда солнце еще высоко, а на земле тьма непроглядная, когда туман опускается низко-низко и стелется у моих ног; когда лишь надцадь какое-то чувство помогает не входить в жесткий физический контакт с черными бархатистыми стволами деревьев, а вовсе даже чуть поглаживать их, когда в шепоте листьев не вскрикнет ни единая птица; я бреду, будто во сне, в вязком мареве ледяного мира, и звук шагов полностью поглощается темнотой и туманом. В такие времена я не чувствую себя, я становлюсь частью леса и само понятие «я» как отдельного существа теряется. Когда гаснет огонек последнего цветка в Лесу, я останавливаюсь и исчезаю.. .

И это означает лишь одно: зима пришла .

Увидевший ее В тот день я увидел девушку-ветер. Она, высокая, тоненькая, мягко ступала босыми белыми ногами по серому потрескавшемуся от времени асфальту, и были ее шаги нежнее тихого вздоха по уходящему лету. По ее стопам кружилась шурша свита из осенних листьев и голубиного перышка. Ее длинные пушистые русые волосы шелковыми волнами стекали по узким плечам, будто бы вливаясь в поток воздуха за ее спиной. Она поймала мой восхищенный взгляд и улыбнулась.. .

Я смотрел в ее искрящиеся синие глаза и не мог оторваться .

Она, конечно же, не остановилась. А я стоял, дурак дураком, посреди пустой улицы, глядя ей вслед .

С тех пор в моей душе живет ясная синяя искорка, заставляющая чувствовать всю гармонию того участка Вселенной, в котором нахожусь, и жить каждой клеточкой своего тела каждую секунду отпущенного мне времени .

Поэтическая радуга алена марянина *** Ты сегодня так далеко, И мне хочется раствориться В белой дымке, седых облаков, Чтоб дождём на землю пролиться И, вобрав в себя ветра глоток, Полететь над землёй, как птица… В каждом сердце бьётся цветок, Нужно дать ему шанс раскрыться!

Под покровом ночного огня, В нескончаемом лунном свете, Я прошу, позови меня, Будем вместе мечтать о лете… Стелла уСтюГова *** Pianissimo… Forte, forte! – Зал взрывается, гром оваций! – Захлебнуться бы – кровь аортой! – Захлебнуться – да так остаться – В глубине, оплетённый нотой, Будто илом. И чтоб – без фальши!

До фонтана больной икоты!

Я молю: продолжайте! Дальше – В тесноту подноготных скважин, В высоту беспокойных звуков! – Продолжайте, моя пропажа!

Продолжайте, моя порука!

алиса вЕшниКова *** Тот человек, который показал Мне смысл игры, я думаю, был послан Как величайший дар. А может, отыскал И лишь вернул сторицею, что должен .

А в благодарность за часы бесед, За солнца зимнего любовные затменья, Пусть жизнь моя отныне на земле Исполнится счастливого служенья .

яна манСурова *** Ты хрупкое и нежное Держи в ладонях бережно, Как мотылька хрустального, Интимное, сакральное… Неси в ладонях бережно, Люби самоотверженно Ту ипостась Сознания – Святое мироздание .

Разливы рек могучие, Цветы в лугах пахучие Явились сотворением Для твоего рождения .

Так полюби всё сущее, Летучее, ползучее .

Тогда не хватит времени На рабство злому бремени .

Евгений Бодунов Обретая отражение… Мне часто снится странный, чудный сон, Что я иду во тьме по длинной лестнице, Бредя слепцом и слыша дальний звон Колоколов, но ночь сочтя Предвестницей .

И вот я поднимаюсь до дверей .

Какая тишина…Как в ложе гроба .

Стучу в неё сильней, сильней, сильней… Но вот шаги я слышу у порога .

Мне отпирают, я вхожу, но там Нет никого, темно, пустые комнаты, Закрыты окна, но как дань мечтам Горит свеча…А зеркала задёрнуты .

Я с них срываю простыни в пыли, И, замирая в диких плясках света, Вдруг вскрикиваю, будто обожгли .

Я весь в лучах, а отраженья нету… Мой голос глух, и только вечный дождь Об пианино окон звонко пальцы Бросает в такт, и дрожь, слепая дрожь Заходит в душу бледно-синим старцем .

Я разбиваю чуткое стекло, И, трепеща, спеша скорей зажмуриться, Выбрасываюсь в ночь через окно .

Но вдруг взмываю над промокшей улицей!

И чувствую, как где-то далеко Мне вторят звёзды, каждому движению .

Я слышу их, и мне легко-легко .

Я снова обретаю Отражение .

татьяна КуршЕва *** В унылой комнате, заваленной листами, Где стойкий запах чуть увядших роз Щекочет обоняние, Мы, сидя на продавленном диване, Курили трубки, шепотом молчали, Листали книги, млели в бездне гроз И ждали лета .

Во мраке комнаты, в пылающем камине, Где угли тлели сотнями зрачков, Ушедших в ночь, Вдыхали запах свежих белых лилий, Читали вслух о тех, кого любили, Читали строки недописанных стихов Из писем без ответа .

И в пыльной комнате, сквозь сети паутины, Где роз пожухлых так уныл букет, Убитый летом, Сидим в молчании, грустны и нелюбимы, И греем руки, что от ветра стынут, И сквозь разбитое окно нахлынул свет, И песня спета .

азат идиатуЛЛов *** Напишу тебе я строчки Угловатые слегка, Не забитые дощечки, Неокрепшие пока .

Из намокшего фасада, Трещин скользких, напролом Образ чудо-палисада, Согреваемый теплом .

Сыро, грустно и уныло, Старый дом трещит по швам, Детство было, счастье было, Сад вознёсся к небесам .

Проскрипит мне вслед калитка, Ведь молчанье – не обет, Впереди дорога-нитка, Связь времён, прощальный свет .

юлия КожаЕва (р. п. Сурское) Деревенские сумерки Колышет клевером поля ночная тишь, И в роще загрустили соловьи .

Как жидкий мед, жара стекает с крыш, И под сосной притихли муравьи .

Так непривычно тихо на гумне, Покрыла мгла цветущие сады… Стоят березы, словно в полусне, Склонив сережки к зеркалу воды .

Прохладный ветер крыльями взмахнул И поднял в воздух пряную пыльцу .

Ленивый кот из двери прошмыгнул, И – на забор по теплому крыльцу .

А где-то на лугу, где нет людей, И где уже не слышно птичьих трелей, Для табуна безмолвных лошадей Ночной пастух играет на свирели .

Галина Ефимова (Карсунский район)

*** Когда-то кончатся дожди, Когда-нибудь придёт любовь, Ты только солнца подожди, К тебе вернётся счастье вновь .

А если же надежды нет И ждать уж нету больше сил, Не стоит проклинать весь свет, Который стал тебе не мил .

Ты знай, что жизнь твоя – цветок, Недавно начавший цвести, Не загуби его росток, Ты только солнца подожди… наталья КормиЛицына (р. п. Вешкайма) *** Научи меня, Господи, жить, Жить тобою, твоим искупленьем, Научи меня верить, любить, Как и ты, все земные творенья .

Научи меня делать добро, Чтобы всем становилось теплее, Не ответить злом черным на зло, Сделать мир чуть прекрасней, добрее .

Пред иконой твоею склоняясь, Вновь молю, для души дай спасенья, Не позволь заблудиться опять В перепутанном миросплетенье .

александр дашКо Белая сирень Белая сирень, магия весны, Голосом туманным говорит о Боге, Сонно шепчет мне, навевает сны, Утоляя радость, усыпив тревоги .

Белая сирень, души уходящих В лепестках укрылися пока .

Слышно за рекой голоса летящих Дымкою весенней в облака .

Сладкие слова, песни о любви, Белая сирень разливает краски .

Только на рассвете души не зови, Что уходят, растворяясь в сказке .

артем ГоршЕнин (г. Димитровград) Одиночество Как капли дождя, уходящие в недра, Уйдут навсегда проходящие мимо .

Как выдох последний осеннего ветра – Актёров бы мы не узнали без грима .

На улице дни многолюдны и гулки, Случайных людей незнакомые лица .

Пусть кто-то и хочет в их армии литься – Один я топчу по ночам переулки .

Ничтожен в ночи я как тень от пустыни, Не в радость и Богу светить в меня звёзды .

Потухший фонарь хоть до завтра пусть стынет, В глазницах до завтра не выдержишь слёз ты .

И осени голые ветки и прутья – Листвою с деревьев взяла земля подать .

Эх, на маяке мне б у моря работать – Заблудшим ветрам бы указывал путь я .

дмитрий СопыряЕв *** Две страницы как бабочки Под углом расправляют крылья А по крыльям прострочено строчками Бегущими быстро и живо По венам и жилам Мыслями изрешетило Мир живёт по принципу оси Бабочка летит как листок осенью .

Хаос уходит в цифру восемь А восемь рождает КОСМОС александр цыГанов *** Да здравствует светлая, странная осень Со знойным оттенком летящих листов, Небесный расплеск в звоно-зелени сосен И щебет снующих в рябинах клестов;

Да здравствует осень! Грибные поляны, Алмазные брызги с атласных ветвей, Мгновенья, в которые ветер, как пьяный И в губы целует, и лезет взашей;

Да здравствует светлая странная осень С податливым, нежным дрожаньем основ .

Свежа, моложавее тысячи весен, Как маятник вечных вселенских весов .

полина СтрЕЛьниК (г. Димитровград)

–  –  –

«Сотри случайные черты, и ты увидишь – мир прекрасен»

А. БЛОК Начну я с того, что нарисую вам одну ситуацию, которая в разных вариантах часто преследует меня и, наверное, многих из вас. Итак… Утро. Я с трудом заставляю себя встать с кровати – я опять спала четыре часа. В висках напряжение – это сонливость даёт о себе знать. Кое-как собираюсь, вталкиваю в сумку распечатки, конспекты (как всегда, что-нибудь мнётся) и выпрыгиваю в бой .

Вид у меня совсем не товарный, настроение – к жизни совсем не пригодное. Ну что, знакомая ситуэйшен? Между тем мой внутренний плейер почему-то настойчиво крутит в ушах кусочек жизнерадостной кудрявой сонаты Моцарта, которую я в своё время играла… Но предпосылок для этой радости особо нет: ничего не успевается, а всё настоящее, самое важное – ускользает в пустоту, и собственная страна заносит снегом и грязью дорог, и скопленных денег может не хватить на обетованный город Питер. Да что там я! Все мы – скитальцы, немного пленники, и на нас вечно кто-то давит, нас обступает что-то ненужное и непонятное. Когда же это пройдёт?! Сколько ещё будут валиться из рук конспекты, распечатки, блокноты, ручки, зачётки? Сколько ещё вырывать листков из тетрадей и терять их? Сколько ещё мёрзнуть и дрожать, как кошка в холодильнике? Александр Блок, как стереть эти случайно-неслучайные черты и увидеть, что мир прекрасен?! Одни вопросы. Одна вьюга да злой «чёрный ветер», и нету дома, нету флага… Но тут, словно из-под земли, вырастает вольтеровский Кандид, он же Форрест Гамп – чудо в перьях, безумный оптимист

– и говорит: «Надо возделывать сад» .

Так, может, там, за вьюгой, есть сад и есть дом?! А над вьюгой, вместе с нами идёт Кто-то в «белом венчике из роз»? И, может, ещё кто-то и где-то вспоминает обо мне, и я приду туда, и будет огонь, и музыка, и импровизация, и дом не опустеет? Что ж… будем возделывать сад. Польём цветы на подоконнике и выбросим бюрократию, сварим много кофе, включим Битлз и позовём друзей. Ведь мир – пёстрый, как русское лоскутное одеяло, и «если есть стадо – есть пастух, если есть тело – должен быть дух, если есть шаг – должен быть след, если есть тьма – должен быть свет…»

Будем дружно набиваться в тесную хрущёвку, а потом – шататься по городу ночь до утра, но помнить, что где-то недалеко есть те, что медленно умирают от тяжкой болезни в четырёх стенах и не могут просто так взять – и пошататься по городу… А потом – снова напряжение в висках и неаккуратность, и жёсткая экономия, чтобы скопить на город обетованный, и поиски, поиски, поиски… А где-то высоко над серым городом мелькает маленький Моцарт с крылышками и стрелами, насвистывающий свои кудрявые сонаты. Пока мы дышим – мы надеемся. Когда-нибудь перестанем дышать. Но смерть – это тоже случайная черта. Со смертью жизнь не заканчивается .

ольга шЕйпаК, Председатель ульяновского регионального отделения Союза писателей России Поэту подвластно многое Молодые, что вам сказать в назидание? И какой можно дать совет? у вас участилось дыхание, и мешает писать рассвет?

Творите, майтесь… Верьте только себе и Гомеру. Верьте только любовному плену и чистой строке .

Я счастлива оттого, что в шумном литературном гомоне всё более различимы голоса молодых – чистые ноты, сочные звуки, яркие оттенки. Солнечно на душе, когда улавливаешь интонации неподражаемые, хоть и понимаешь, что стихи выстраданы, что они

– от боли. А иначе и быть не может. Зато от этой боли, как признается Оксана Кибакина, «Закрыв глаза, летишь навстречу ветру/ Туда, где тают в сладкой дымке небеса». Когда же сердце молчит, пишутся зачем-то пустые риторические строки .

Для чего творит поэт? Выплеснуть эмоцию? Пожалуй, да. Для этого можно поплакаться другу в жилетку. Если нет такой жилетки

– попробовать зарифмовать свои чувства. Многие так и делают, а потом, умываясь слезами, перечитывают сочинённое и умиляются:

«Ай да я! Ай да Пушкин молодец!» Но это ведь не Пушкин и вообще не поэт, поэтому и затрагивать проблему рифмоплётства мы больше не будем, хотя сталкиваться с ней приходится каждый день .

Приподнять эмоцию до образа-символа, чтобы она превратилась в общечеловеческое переживание, непросто. Для этого надо уметь видеть и слышать. Когда поэт, тонко чувствующий природу, способен через образ нарисовать простую, но точную картину, сердце читателя улавливает в эфире звуков нужную частоту и резонирует .

Художнику слова, будь то поэт или прозаик, подвластно многое, если он способен чувствовать это самое Слово, ведь в нем таится такая глубина, которая может поднять обыденный мир до небес .

Слово обладает творческой силой, потому оно так притягательно. Нельзя трепать его на ветру, нельзя использовать в виде ветоши, собирая пыль с плоской поверхности бытия, – использовать его надо с осторожностью, как драгоценный запас, не расточая напрасно, как это часто бывает в прозе .

Каждое слово, утверждает архимандрит Киприан, отражает логос – сокровенную суть вещи, которая идёт от Бога .

Способен ли ты выразить в слове сокровенную суть вещи? И видишь ли эту суть? Честный ответ на этот вопрос поможет нам всем разобраться, где настоящая литература, а где её жалкий призрак .

В июне 2010 года в дни традиционного Пушкинского праздника в Карсуне состоялся областной семинар молодых литераторов с участием московских писателей Анатолия Парпары, Александра Ржешевского, Валентина Орлова и представителей ульяновской писательской организации. На секциях прозы и поэзии обсуждались тексты более 60 авторов .

Талантливая литературная молодежь у нас есть!

На фото: 1. Открытие семинара. Выступает Валентин Орлов .

2. Секция прозы. В центре – руководитель секции А.А. Ржешевский .

Молодежный клуб «КС»

На страницах «Карамзинского сада» начинает действовать «Молодежный клуб». Это место для обмена мнениями, для интервью и блиц-опросов. Здесь будет звучать прямая речь, что даст возможность читателям лучше познакомиться с новым поколением пишущих .

Сегодня на наши вопросы отвечают молодые литераторы ульяновска, участники форумов молодых писателей Поволжья, организаторы и участники литературного проекта «Берега» .

1. ваши любимые писатели, поэты, классики и современники .

2. Если попросить прочесть наизусть любимые стихи – что бы вы прочли?

3. уже существует понятие «Классика XXI века». Кто, по вашему мнению, входит в этот ряд?

4. и в XIX веке, и в XX раздавались голоса,что поэзия никому не нужна, нет настоящих поэтов, нет ценителей поэзии. Как вы думаете, сегодня стихи нужны? Что значат стихи, поэзия для вас?

Что значит для вас писать?

5. Любимая цитата, афоризм .

вячеслав Савин (г. ульяновск)

1. В любой стране в любое время свои классики. Из-за узости кругозора судить приходится первым делом русских. На плацу они не строятся. К примеру, безоговорочное первое место Пушкина не делает его всеобщим любимцем. Если вообще не наоборот. Среднюю школу заботит лишь следование трафарету .

Стараюсь понять и прочувствовать большие вещи. Иногда удаётся, иногда нет. Одним из любимых поэтов стал, как ни странно, Иван Крылов. По-настоящему вошли в круг чтения Державин, Ломоносов, Боратынский, Тютчев, тот же Пушкин. Лермонтов

– почти исключительно с «Героем нашего времени». Из прозы – Достоевский и Чехов. Толстой и многие другие мною толком не открыты. Льва Николаевича не любил когда-то. Как сейчас – не знаю. Дорасти бы. Это век девятнадцатый .

В двадцатом контрольных точек значительно больше. Учтём, однако, инерцию. Вне инерции – абсолютно первичными – вижу лишь Хлебникова и Введенского. Они, плюс Цветаева, – троица величайших. За ними – Ходасевич и Мандельштам, Тарковский и Бродский, Блок и Маяковский, Заболоцкий и Шаламов, Хвостенко и много кто ещё. А любимый поэт – Ходасевич: злоязычен, некриклив .

Тем и покоряет. После Бродского – Гандлевский, ранний Кенжеев, Денис Новиков и Пётр Мамонов. Удачи остальных локальны .

Русская собственно проза двадцатого века – это Платонов и Замятин. Первый значительнее. Булгакова, за вычетом ершалаимских глав, не люблю. Солженицына, за вычетом «Матрёнина двора», тоже. Хороши «Ночная охота» Юрия Козлова, некоторые рассказы и повести Шукшина, Алексина, Искандера, Распутина. А вообще, прозу XX века ярче представили поэты. Как ни странно. Те же Цветаева, Хлебников, Блок, Ходасевич. Эссе Бродского неплохо перевели .

2. Вряд ли вспомню что-то целиком. А если бы вспомнил – «Часть речи» Бродского. По порядку, все двадцать стихотворений .

И Хлебникова .

3. Не знаю никакой классики XXI века .

4. Стихи сегодня совершенно не нужны, но мне они дороже всех людей .

5. Приведу слова, завершающие песню Мамонова «Лень»: «В старом областном городе ещё жива старуха, которая дружила со второй женой Есенина. Старуха до сих пор не знает, что Есенин – великий поэт; что в тот день, когда она познакомилась с Есениным, он написал: «Не жалею, не зову, не плачу...» Она с усилием морщится и сухо говорит чужим голосом: «Я совсем не помню, чтобы Зинка, ещё до их развода, что-то говорила мне про него». И она права .

Кому какое дело – кто поэт, а кто неизвестно кто...»

Галина узрютова (г. ульяновск)

1.Писатели: Достоевский, Чехов, Селинджер, Оскар Уайльд, Эрленд Лу, Ник Хорнби, Анна Гавальда, Д.С. Фоер, М. Барбери .

Поэты: Дмитрий Воденников, Линор Горалик, Ольга Седакова, Р. Фрост, Лорка, В. Соснора, У. Уитмен, Вигго Мортенсен, Шота Иаташвили .

2. Из стихотворения Дмитрия Воденникова:

«Всё сбудется – не завтра, не сегодня, не в этой жизни и не после смерти… Но Боже, как горит твоя изнанка, что мне все кажется, что мы с тобой бессмертны.»

3. Классика XXI века? Думаю, пока рано об этом говорить – время покажет .

4. На мой взгляд, это очень личный вопрос для каждого. Это сродни тому, когда ты решаешь, нужна ли тебе, например, любовь:

кто-то прекрасно обходится без того, без чего другие жить не могут. Для меня стихи – это способ реагировать на мир, на происходящее. Кто-то сказал, что стихи – это как дом, куда можно приходить, где можно жить. Очень интересное определение .

5. «В любой местности, где рождается человек, до океана рукой подать. Но он с места не двигается, что забавно. Сидит далеко от берега, что никак его Богу - не вычислить, не понять. Может быть, любое место, где стоишь – берег». Тимофей Дунченко .

илья шоКин (г. ульяновск)

1. Достоевский, Столяров, Мамлеев, Прилепин, Гессе, Борхес и много других .

2. Сергей Калугин .

3. Думаю, классики XXI века еще не существует .

4. Поэты нужны для поэзии. Настоящие поэты всегда есть .

Стихи нужны и сегодня – они обогащают общение, через них можно выразить то, что нельзя выразить иным способом. Стихи мне доставляют удовольствие .

5. Их очень много .

анастасия БуБнова (г. ульяновск)

1. Достоевский, Борхес, Пауло Коэльо, Войнович, Оскар Уайлд .

2. Я стихи не учу наизусть .

3. Я в это понятие не верю. XXI век только начался. И за 10 лет стать мегаписателем и уже классиком нельзя. Классика проверяется временем .

4. Мне нужны. Я люблю их читать и писать. Но стихи - это не - модно. И обижаться на это нельзя. Проза имеет прикладной характер (сценарии хотя бы), а поэзия – нет .

андрей мЕдвЕдЕв (г. ульяновск)

1. Гессе, Маркес, Шекспир, Эдгар По (больше как поэт), Фет... Из детских писателей могу назвать Стивена Кинга, Астрид Линдгрен. Современники? Слаповский, Чак, Паланюк (модный и забавный).. .

2. Допустим, «Ворон» Э. По .

3. Понятие существует, а классики все ещё века двадцатого .

4. Без поэзии (как части Творчества – попытки осознания человеком самого себя, обществом – законов, по которым оно живёт и благодаря которым существует, человечества в целом – смысла своего существования) нет и не может быть Культуры, а стало быть, и «хомосапа» .

5. «Действовать нужно локально, а мыслить глобально» .

Катерина КоваЛь (КанайКина) (г. Саранск)

1. Гоголь, Пушкин, Достоевский, Есенин, Черный, Кибиров, Климова, Богатырева .

2. Есенин: «Грянул гром, чашка неба расколота...»

3. Кибиров, Гандлевский, Маканин .

4. Стихи всегда нужны это – аутентичная форма восприятия мира, элитарное коммуникативное пространство .

алиса вЕшниКова (г. Санкт-Петербург)

1. Любимые писатели – Е. Замятин, И. Бунин (проза), Ф. Достоевский, А. Блок, М. Лермонтов .

2. Любимые стихотворения – М. Лермонтов «Оправдание», А. Ахматова «У самого моря», А. Блок «В дюнах», «Ночная фиалка», «Девушка пела в церковном хоре...»

3. Р. Бах, К. Кастанеда .

4. Думаю, что стихи всегда и в любые времена нужны людям, но каждому в разной степени и в разные моменты жизни. Для меня поэзия – это плод внутренней необходимости через красоту языка определить и запечатлеть свое состояние в самой сильной точке развития какого-либо чувства или мысли. «Поэзия» – это память Духа о себе самом» (Г. Шпет) – эта цитата наиболее точно определяет и мое понимание поэзии .

5. «Сохрани свою любовь к небу, и то, что ты любишь, найдет способ увлечь тебя от земли». (Р. Бах) .

«А кто тебя мог утешить, тому ты по гроб жизни обязан» .

(Т. Капоте) «Цвести – тяжело, и самое главное – это цвести»

(Е. Замятин) .

александр Бажанов (г. Саранск)

1. Из русских классиков: Лермонтов, Достоевский, Гоголь, Булгаков, Алексей Толстой .

Романтическая литература: А. Грин, Беляев, ранние Стругацкие, Брэдбери, Джек Лондон, Шекли .

Английская литература: Конан-Дойл, Диккенс, Уайльд, Киплинг, Клайв Льюис .

Хорошие сказки: Гауф, Шварц, скандинавские сказочники:

Г.Х. Андерсен – только во «взрослом переводе», Туве Янссон, А .

Линдгрен). Юмористическая американская литература: Марк Твен, О'Генри. Из относительных современников: Довлатов, Фазиль Искандер, Сегень, Трускиновская, Хаецкая. Особняком – Библия и библейские сюжеты .

2. У меня плохая память на стихи. Предпочитаю прозу, но если читать, предпочту Лермонтова или сонеты Шекспира. Возможно, что-то из Хайяма .

3. Считаю это понятие преждевременным, потому как классика

– это вещи, проверенные временем, а не распиаренные в СМИ или ангажированные «толстыми» журналами оконъюнктуренные авторы типа Акунина или Прилепина. Должно пройти лет 20-30, чтобы понятие «классика XXI века» стало нормальным. Но если называть имена: из поэзии Борис Рыжий и Сергей Казнов. Из прозы: Александр Сегень .

4. Это говорилось всегда, потому как люди делятся на тех, кто живет животом (на первом плане –материальная жизнь), и кто живет сердцем (люди духовной жизни) .

Это было, это будет всегда и до скончания времен. Разумеется, всегда будут люди, которым нужны стихи. Для меня стихи – отдушина, которая помогает и в трудную минуту держать «хвост пистолетом» .

5. «Если Бог с нами, то кто против нас?» (Евангелие) дмитрий манцуров (г. ульяновск)

1. Писатели – Достоевский, Чехов, Лесков, Шишков («Угрюмрека»), Паустовский, Платонов, Астафьев, Распутин, Маканин, Сартр. Поэты – Данте Алигьери, Шекспир, Байрон, Пушкин, Лермонтов, Блок, ЕСЕНИН, Мариенгоф, Хлебников, Твардовский, Рождественский .

2. «Путь жизненный пройдя до половины, Опомнился я вдруг в лесу густом…» (Данте) «Печально я гляжу на наше поколенье! Его грядущее – иль пусто, иль темно…» («Дума» Лермонтова)

1. Распутин, Маканин (они и в XX классики и в XXI)... Поэтов двадцать первого века не знаю… Сегодня и поэзия, и проза под большим вопросом. Ситуация складывается такая, что все они становятся нужны только себе самим. Граждане же в общей своей массе либо изредка балуются «лёгким» чтивом, либо не читают вовсе (из собственных наблюдений). Литература вообще, для меня на грани хобби и смысла жизни, скорее всего второе .

2. «Умный человек и не может серьёзно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак...» (Ф.М. Достоевский) .

татьяна рожнова (г. ульяновск)

1. Зарубежная классика: Рильке и Гессе, фантасты Стругацкие и Лем. Современная поэзия: Денис Новиков, С. Кекова, Е. Изварина, И. Ермакова, Инга Кузнецова и, конечно, Юнна Мориц .

2. Многое помню наизусть, прочла бы «Пантеру» Рильке или «Нет уже ни пространства, ни времени…» С. Кековой .

3. Мне легче говорить о поэзии, она мне ближе. Юнна Петровна Мориц, Светлана Кекова, дальше не скажу, нам не дано предугадать… кого занесут в классики. Из прозаиков Пелевина, наверное…Еще рано подводить итоги XXI века .

4. Нужна ли поэзия? «Если звёзды зажигают, значит, это комунибудь нужно…» Не знаю, поэзия – материя тонкая. Никогда не относила себя к поэтам (ни к большим, ни к маленьким.) Просто так иногда происходит, что совершенно обычная вещь запускает в тебе реакцию, разворачивает метафору и… пишется! Никакой симулятивности, только вдохновение .

5. «Самое невыносимое, что всё можно вынести» (Артюр Рембо.) Евгений Сафронов (г. ульяновск)

1. Любимых писателей и поэтов достаточно много – в основном, нравятся те, кого относят к классикам, – протопоп Аввакум, Пушкин, Достоевский, Чехов, Леонид Андреев, Лермонтов, Ж. Ж. Руссо, В. Гюго, Лев Толстой, Бунин, Гофман, Ахматова и мн.др .

Из относительно современной литературы хорошо отношусь к Венедикту Ерофееву, Солженицыну (далеко не ко всему), В .

Распутину, К. Уилсону, К. Кастанеде, Р. Баху, С. Лему; когда-то очень давно нравился Г.Ф. Лавкрафт и др .

Литературу последних десятилетий XX – начала XXI вв. не очень люблю, поскольку плохо знаю. Конечно, можно назвать Л. Петрушевскую, Т. Толстую, В. Пелевина и иных – однако, если кратко, эта литература «не греет» меня так, как более ранняя .

2. «Молитву» и «Есть речи – значенье…» Лермонтова; Пушкина что-нибудь из «Онегина» и «На холмах Грузии…»; «Незнакомку»

Блока; у Тютчева – многое…

3. К сожалению, о таковых не знаю. Готов поспорить о самом этом понятии…

4. Поэзия нужна всегда. Только, конечно, – настоящая .

Главные критерии «настоящести», на мой очень предвзятый взгляд, следующие: неподдельная искренность переживаний;

наличие того, о чем действительно хочется сказать; умение писать так, чтобы читателю в ответ хотелось создать нечто подобное .

«Писать» – в смысле создания чего-либо «художественного»

– это борьба с самим собой. Знаю, что не умею; знаю, что потом (через некоторое время) буду сожалеть, что написал, а тем более издал. Жалею и о времени, потраченном на это, поскольку есть и другие более «полезные» сферы – например, наука и журналистика .

Тем не менее справиться с собой не могу и хоть редко, но сажусь за бумагу (клавиатуру) и… это самое – «ПИШУ». Поскольку делаю это только по вдохновению (в отличие от других упомянутых сфер), радуюсь самому процессу безмерно. Написав, хожу опьяненный какой-то творческой свободой; живу на ином уровне. Потом все заканчивается; несколько раз возвращаюсь к написанному; впечатления тускнеют; и затем – наступает тот самый стыд за созданное…

5. Пожалуй, наиболее важной и близкой мне представляется следующая цитата: «Если я говорю языками человеческими и ангельскими, а любви не имею, то я – медь звенящая или кимвал звучащий. Если имею дар пророчества, и знаю все тайны, и имею всякое познание и всю веру, так что могу и горы переставлять, а не имею любви, – то я ничто. И если я раздам все имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы». (ап. Павел) .

александр фуфЛыГин (г. Пермь)

1. Мой любимый писатель: Владимир Набоков. Из других любимых: Гоголь, Булгаков, Сигизмунд Кржижановский, вот сейчас Андрея Белого прозу читаю. Из ныне живущих высоко ценю Сашу Соколова и Виктора Пелевина .

2. Наверное, прочел бы стихи Саши Соколова из повести «Между собакой и волком» .

3. Мне кажется, Пелевин туда попал точно .

4. О поэзии. Да эта проблема всегда была и всегда будет, ничего не меняется. Просто, наверное, дело в том, что мы почему-то решили, что литература - это доступно каждому и должно быть близко каждому. Истинное, настоящее искусство

– сложно, чтобы его принять, нужно поработать над собой .

Сегодняшний человек либо ленится мыслить, либо голова его занята другими современными проблемами. Ему не до искусства и не до литературы. В Искусстве он принимает только то, что модно, потому что это модно, а не потому, что это такая у него потребность. Первые книги были доступны единицам, и лишь единицы могли оценить их значимость для человечества. Я за то, чтобы считать литературу вообще уделом немногих, она для людей, способных к литературному чтению, способных думать и мыслить. Толпа пускай развлекается… Поэтому, считаю, что ничего нового не происходит сегодня и ничего страшного. Люди читают, но читают настоящую литературу немногие .

олег Капитонов (г. ульяновск)

1. Владислав Крапивин, братья Стругацкие, Терри Пратчетт;

из современных отечественных авторов порадовали Дмитрий Емец и Виктория и Олег Угрюмовы .

Из поэтов: Арсений Тарковский, Олег Медведев .

2. «Вечерний, сизокрылый, Благословенный свет!» А .

Тарковского .

3. Я не уверен, что можно говорить о классике столетия, пока оно не подошло к концу. Но надеюсь, Пратчетт еще будет писать .

4. Поэзия - это привнесение в речь дополнительной меры, не определенной обыденностью. Она будет распространена сообразно людскому восприятию реальности — или стремлению от этой реальности уйти. Об этом каждый судит, исходя из своего окружения. Что касается стихов, то, думаю, сейчас найти читателя намного проще. Но и забудут тебя после прочтения намного быстрее .

5. «Боже, храни полярников!» (Гребенщиков) денис домарЕв (г. Самара)

1. Из русских – прозаики Чехов и Довлатов, поэты Есенин и Бродский. Из зарубежных – прозаики Гессе и Ремарк .

2. Я бы прочитал поэта нашего времени Бориса Рыжего .

Просто соответствуют моему мироощущению .

3. Думаю, что это понятие придумано пиарщиками издательств. Для того, чтобы поднять уровень продажи книг, иногда просто достаточно написать на обложке «классик XXI века». Слишком мало еще прошло от начала века, слишком много еще поэтов и прозаиков в живых... А ведь чтобы стать классиком, нужно: 1. быть мертвым. 2. жить и творить лет за 50 до тех, кто запишет тебя в разряд классиков. Последний классик XX века, на мой взгляд, Довлатов. Умер в конце 80-х .

4. Литература, заставляющая думать, серьезная литература, в общем, как хотите ее назовите, –всегда была нужна и будет нужна достаточно ограниченному кругу людей. А разве с музыкой, например, это не так? У нас классику слушают в машинах? У нас много людей ходят на концерты классической музыки?

По сравнению с теми, кто слушает поп-музыку, это просто ничтожный процент. Так и с литературой – развлекательную литературу читают сотни тысяч и миллионы людей. Серьезную

– сотни людей. Так было и так будет. Ничего страшного в этом нет. Литература, как и вообще искусство, всегда будет нужна .

Просто серьезная (серьезная не в смысле веселая или грустная, естественно) литература, серьезная живопись, серьезная музыка заставляют думать, предполагают сотворчество, работу ума .

Эта РАБОТА. Не многим нужна эта дополнительная работа .

Поэзия для меня, как это ни банально, – способ самовыражения… Я, слава Богу, прошел тот момент, когда писал и читал для того, чтобы показать: вот я какой гениальный, вот как я могу... Многим, в частности, в нашем городе, еще только предстоит этот этап преодолеть. Я пишу, потому что мне это просто нравится .

5. Любимых цитат и афоризмов нет. Не люблю запоминать чужие мысли .

ирина БоГатырёва (г. Москва)

1. Гайто Газданов, Исаак Бабель. Современники (живущие ныне) – Леонид Юзефович .

2. В зависимости от настроения. Тютчева, Пастернака .

3. Я с таким понятием ещё не сталкивалась. На мой взгляд, в «классики» записывать сейчас кого бы то ни было очень преждевременно .

4. Стихи и поэзия никому никогда не нужны, именно поэтому они всегда будут существовать. Как литература вообще. Это не то, к чему применимо понятие «нужности». Поэзия для меня – это музыка слова. Как всякую хорошую музыку, я люблю её звучащей вживую, люблю бывать на вечерах хороших и любимых поэтов .

5. «Где заканчивается закон, там начинается Беня» (И .

Бабель) .

P.S.

Самый распространенный афоризм, который, не сговариваясь, процитировали многие участники блиц-опроса:

«Все, что меня не убивает, делает меня сильнее» Ницше .

ирина БоГатырёва Родилась в 1982 году в г. Казани, жила в ульяновске. Окончила Литературный институт им .

Горького. Публиковалась в журналах: «Октябрь», «Новый мир», «Дружба народов» и др. Финалист премии «Дебют», лауреат «ИльиПремии» и премии журнала «Октябрь». Автор книги «АвтоSTOP»

(«Эксмо», 2008 г.). Член Союза писателей Москвы. Сегодня Ирина Богатырёва – наш гость .

«Себе доказать,что ты писатель…»

Ирина, вы жили в Ульяновске, здесь окончили школу, отсюда поехали в Москву поступать в Литинститут. Что для вас наш город?

Поволжье – это родина. Связь с родными местами никогда не обрывается, где бы ни жил. В Ульяновске, в новом городе, живут мои родители и люди, которых я люблю. Там – моё прошлое. К нему всегда будешь возвращаться .

О творчестве. Когда вы почувствовали потребность писать? Есть ли человек, которому вы благодарны за поддержку в самом начале пути?

Я чувствовала необходимость пересказать окружающий мир словом с раннего детства. Зачем – это не тот вопрос, над которым стоит вообще задумываться, пока ты делаешь что-то, пока чувствуешь потребность это делать, он не возникнет. Разумеется, я вела дневник. Мне кажется, без этого вообще не может быть становления личности. А любовь к литературе привил мой учитель, Александр Юрьевич Шишлов. Он умел наполнить уроки чувством вдохновения и свободы – свободы от школьной кондовости в том числе. С ним классика становилась живой, мы не препарировали персонажей, и он не пытался в нас вложить уже разжёванный материал, а позволял нам самим думать. А часто просто читал на уроках вслух тех авторов, которых в программе нет, например, моего любимого (с тех пор) писателя Гайто Газданова .

Вы окончили Литературный институт им. Горького, отделение прозы. У нас много пишущей молодежи, и только единицы отваживаются поехать в Москву поступать в главный творческий литературный вуз страны .

Литинститут сейчас не такой, как был в советское время .

Естественно, сменились преподаватели, да и вся литературная ситуация складывается так, что Лит перестаёт быть в центре литературного процесса. Лучшие годы Литинститута – это 50е, когда в него приходили для получения образования люди, уже внутренне состоявшиеся, в том числе прошедшие войну. Им надо было совсем чуть-чуть, чтобы стать сложившимися писателями .

Сейчас, когда туда поступают девочки и мальчики после школы,

Литинститут, как мне кажется, не справляется со своей ролью:

он не может быть для них наставником в творчестве, потому что творчество напрямую связано со знанием жизни. Если оно небогато, из ребят получаются в лучшем случае литературоведы, а не писатели. Но это не вина вуза .

Впрочем, я не могу рассказывать о Литинституте, как он есть сейчас, потому что многое изменилось после моего выпуска в 2005 году. Сменился ректор, появился бакалавриат, увеличилось количество внебюджетных мест. Однако осталась главная его ценность – это творческие семинары. Если повезёт и попадёшь к хорошему мастеру, то семинары – обсуждения текстов однокурсников – будут проходить интересно, насыщенно. Взгляд со стороны на твой текст всегда очень важен: даже если ты не согласишься с замечаниями, ты сам увидишь его изъяны .

Советовать кому бы то ни было, поступать туда или нет, я не могу, у каждого своя судьба. Одно могу сказать точно: в Лите не учат писать. Главное, что он даёт, это уверенность, твоё ли это вообще дело – литература. Амбиции, с которыми поступают без исключения все, пропадают, ты видишь все трудности этого дела, видишь, насколько много литературная судьба зависит не только от твоего личного таланта, но от совершенно не связанных с ним вещей, от везения в том числе. Очень многие выпускники больше никогда не занимаются литературой. И это нормально. Ты должен в первую очередь самому себе доказать, что ты писатель .

Расскажите о Всероссийском форуме молодых писателей в Липках. Вы, кроме того, участвовали в организации Всероссийского совещания молодых детских писателей .

Для молодых писателей сейчас существуют две главные программы. Форум в Липках – для авторов до 35 лет, а для тех, кому ещё нет 25-ти – премия «Дебют». Попасть в любую из них можно только по конкурсу. В Интернете есть все адреса, по которым нужно отправлять свои тексты, на сайтах www.sfilatov .

ru (фонд С.А. Филатова, форум в Липках) и www.mydebut.ru (сайт премии «Дебют»). У этих программ похожие задачи – найти талантливых молодых авторов, – но подход разный. Премия «Дебют» – это такой прожектор, который выхватывает молодых, и отношение к ним сразу – как к состоявшимся авторам. Можно сказать, что это везение в абсолютном виде. А форум – это рабочая площадка, что-то вроде литературных курсов. Как и Литинститут, липкинские мастер-классы не могут никого научить писать .

Они могут научить работать с текстом, расширить кругозор молодого человека, особенно из провинции: там собираются многие известные писатели, редакторы «толстых» литературных журналов. Но главное, что важно, – там происходит столкновение с «себеподобными», которое всегда действует как хорошая встряска. Пока ты сидишь в своём замкнутом мире и пишешь, ты не можешь правильно оценивать себя. Услышать мнение о собственных текстах – это хороший способ избавиться от амбиций и начать работать. Мне кажется, что любому молодому автору это просто необходимо .

Семинары для молодых писателей, пишущих для детей, проходят летом, и отбор текстов участников начинается ранней весной. Информация о нём также находится на сайте фонда Филатова. Эти семинары камерные, по сравнению с многолюдными Липками, и в этом их большой плюс: сразу создаётся рабочая атмосфера. Кроме того они проходят каждый год в разных музеяхусадьбах русских писателей. Уже проходили семинары в Ясной Поляне, в Спасском-Лутовинове, в Тарханах, Старой Руссе, в этом году – в чеховском Мелихове. Сами эти места тоже наполняют семинары особым духом русской литературы, заставляют более критично относиться к тому, что мы пишем сами .

Вы человек путешествующий. Ответьте на школьный вопрос: «Как я провел лето?»

Лето – это Алтай. Без него я уже не могу представить свою жизнь. Люблю всё – и горы, и тамошних людей, культуру, музыку, чувство потерянности в тайге и первобытное, кочевое чувство свободы в степи. Это лето было для меня особенным. Мы прошли вдоль реки Аргут из одного конца республики в другой. Больше 200 километров пешего пути по ущелью одной из самых красивых рек на Алтае. В какой-то момент от физических усилий, от изоляции от привычного мира устанавливается особый контакт с окружающей природой, со всей безумной её красотой. Ты как бы растворяешься, погружаешься одновременно глубоко в себя – и вовне. Любое путешествие – это самопознание. Опыт этого лета Вы совсем недавно побывали на Пекинской книжной ярмарке .

Расскажите о самых ярких впечатлениях .

Китай – это другая планета. Совершенно иная ментальность, общаться было сложно, но очень увлекательно. На Пекинской международной книжной ярмарке я была в составе группы финалистов премии «Дебют» (на фото), мы представляли сборник молодых авторов «Квадратура круга», переведённый на китайский язык. В Китае огромный интерес к России, к русской культуре, однако там настолько смешались понятия «русский» и «советский», что нам, современным людям, было сложно понимать, о чём же с нами говорят. Читают и знают там многих авторов ХХ века: Бунина, Пастернака, Шолохова, Солженицына... Однако любимейший автор и книга, спросить о которой все считали своим долгом, – это Николай Островский, «Как закалялась сталь». Гораздо лучше, чем литературу, знают в Китае советские песни, с нами пытались петь «Катюшу» практически все, с кем приходилось общаться, от таксистов до заместителей министра по культуре. Но современной русской литературы в Китае не знают. Впрочем, как не знаем мы китайской. Для меня было очень интересно познакомиться с молодыми китайскими писателями, нашими ровесниками. Жаль только, что языковой барьер сильно мешал общению: английский там знают далеко не все, а мы не знаем китайский .

Ваши рассказы охотно печатают столичные толстые литературно-художественные журналы. Чтобы быть опубликованным там, надо… Отправлять тексты и не бояться отказа. Пробовать снова .

Отправлять, правда, надо только распечатки, по электронной почте ни один журнал не принимает тексты. И ещё важно, чтобы текст не был опубликован ни в одном другом издании, даже интерактивном .

Пожелание всем одно – добра и света в сердцах!

Материалы для «Молодежного клуба»

подготовила Елена КуВШИННИКОВА .

ирина БоГатырёва Подводные лодки рассказ Село называлась Большое Мокрое, а почему – совершенно неясно: стояло оно на холмах, и если была там вода, так только ключи, что у подножья этих самых холмов, а потому ходить полоскать бельё или за водою надо далеко от дома, по крутой горке – вниз .

Но ключи – это же совсем другое, были б Ключищи, а Мокрое отчего – неясно. Была, конечно, в селе грязь, но всё больше потому, что улица немощёная, даже гравием-песком колеи не засыпаны, а жители имели обыкновение выносить на дорогу, в эти самые колеи, все свои жидкие отходы-помои – вот оттого и грязь. Странные обычаи там, и люди тоже странные: днём ни одной души не увидишь на улице, идёшь меж домов – как будто вымерли все, и только занавесочки в окнах колышутся: это бабки глазастые наружу выглядывают, смотрят, кто идёт по улице. Пока не видишь их – смотрят, а как заметишь – сразу прячутся, будто нет их. А зачем?

Моя бабушка тоже любительница в окно смотреть: кто куда пошёл, хоть бы даже соседка в магазин, чья машина куда поехала .

Тем она и занята, когда дома, когда на огороде не копается. А я не люблю ни в окна смотреть, ни в огороде копаться, я всё больше на улице, одна или со всякими местными собаками-кошками слоняюсь, всех их в лицо и по кличкам знаю, всех куриц помню – какая с чьего двора, за стадом по вечерам на выпас – здесь говорят на валдаи – иду, всех овец-манек, коз-катек да коров по характеру знаю. Заранее иду, задолго до их возвращения: пока дойду через всю деревню, потом сижу над речкой на холмике, там далеко всё видно – лесок, луг, поросший фиолетово-красными свечками иван-чая, бревенчатые срубы над ключами, ровная русская даль. Она захватывает меня спокойствием и тишиною, эта даль, в которой я никогда не побываю – которая и не тянет меня там побывать, а прекрасна именно так, как даль .

Всё детство, каждое лето – молчаливое одиночество. Все люди вокруг меня – бабушка да дядя, что чаще других, городских родственников ездит в деревню. С деревенскими я не общаюсь .

Они другие совсем, не как в городе, даже говорят не так – через о, округло очень, и слова бывают непонятные, каких в городе не услышишь. Я не понимаю, о чём они думают, и сторонюсь их .

Даже детей. Да и бабушка стращает: «Ты с такими-то не водись, у них и мать, и отец – алкоголики. И с этими не говори – ворюги они, старший сын уже сел, остальные подтянутся». Я и не вожусь, даже не хочется: смутны эти грубые, странные люди, неясны мне их поступки и помыслы. Скотина и то яснее и ближе, она – своя, тем более что в городе столько зверей нет, с ними общаться не выйдет .

Бабушку не смущает моё одиночество: прихожу домой вовремя, ем отлично – много ли от городской внучки надо? Ни полоть, ни поливать меня не заставляет, а что не сможет в доме – дядя в выходные приедет, поможет .

Мой дядя – тоже загадочный человек: гигант и молчун, тихоня и работяга. Он всё время чем-то занят, но я ничего не понимаю из того, что он делает.

А с бабушкой они ничего не обсуждают:

изредка только обронят по фразе, и поди догадайся, что бы это значило – а дядя уже уходит куда-то с молотком, или пилитьстрогать что-то на дворе, или же едет куда-то, а возвращается с мешком комбикорма .

Дядя и бабушка существуют в другом мире, где все события настолько обыденны, что и обсуждать их, советоваться друг с другом не стоит. Они никогда не спросят: ты куда или зачем, но всегда друг друга понимают. А мне и любопытно узнать, что же вокруг меня происходит, и стыдно, что я таких простых вещей не знаю. Потому молчу, только гляжу, как достаёт дядя и складывает на диване: патроны, длинную куртку-болонью, фланелевую рубашку, шерстяные носки, сумку и ружьё. А потом ухожу к своим кошкам .

Одна из них недавно родила котят на чердаке. Я единственная в доме, кто заметил это. Ждала несколько дней терпеливо, следила за кошкой, как она, наскоро поев, шмыгает в сени. Но вот прошла неделя, а значит, уже можно: подняться наверх, проползти под низкими, тяжёлыми брёвнами - стропилами, страшно ощерившимися огромными ржаво-острыми гвоздями, найти кошачье гнездо и рассмотреть их в умилении: слепых, слабых, с хвостиками-палочками, лапками-раскоряками, тёплыми усатыми мордочками. Какие они родились окраской, сколько их, быстро ли подрастают .

Но на чердаке – пыльно, душно и пахнет луковой шелухой, сумрачно, потому что окошко слуховое – маленькое, свет из него косой, только пыль подсвечивает. На шатком полу лежат газеты и красные луковые шкурки, и ступать надо сторожко, иначе котят не дозовёшься – поймут, что не мамка идёт – и молчок. А где они тут гнездятся? – неизвестно.

Кошка пока прячет и бережёт их:

и от котов – найдут так съедят, и от бабушки. Это потом, когда окрепнут и глазки откроют, по одному спустит их кошка всех с чердака, принесёт в дом, оставит на коврике – смотрите, что у меня есть, любуйтесь, какие!

А сейчас только ей они и нужны – ей и мне. Я зову их так, как зовёт мать-кошка, приходя – я научилась этому хорошо, они поверят. На третий раз – есть ответ: в дальнем углу писк и шебуршение. Теперь важно долезть туда, как можно тише ступая .

Крадусь и вдруг слышу: в дом звонят. Дядя идёт, открывает дверь на крыльцо.

Говорит с каким-то мужиком, и мне слышно каждое слово:

Сань, здорово, – сипло произносит мужик. – Курицу нады-сь? На бутылку, а?

А чо ж так?

Последняя. На той неделе батя всех курей выменял .

Возьми, мы челюшей на следующее лето брать будем, а этой всё одно не жить – или батя сменяет, или съедим. За то что одна кура-т – не хлеб. Ну давай, бутылка?

Нету у нас .

А чо дак? Тётя Нина всегда бутылку имеет .

Да нет пока. Не гнали .

Мне уже ясен этот мужик и противен – как противны и страшны другие мужики и тётки, что в любое время суток, иногда по ночам, стучат к нам в дверь или в окно, зовут бабушку певуче и странно – Ондревна! – и требуют самогонки. Она продаёт им иногда – а иногда нет, хоть бы даже огромная бутыль в её комнате стояла полной, и мне никогда не понять её выбора. Потому что для меня все эти люди – чужие и опасные. Особенно когда стучат в окно ночью, а мы с бабушкой в доме одни, и кричат пьяными голосами, если не открывает .

А этот, что стоит сейчас на нашем крыльце и держит рябую курицу, кроткую и молчаливую, под мышкой, вдруг говорит моему дяде:

А ты что, Сань, на болото никак собрался?

Проведаю, – слышен ответ. Мой дядя говорит мягко, неспешно и окает красиво .

А собака тебе не нужна? Возьми, хорошая собака, она на утку натаскана. Или сам, что ли, таскать себе будешь?

Не надо мне, – отвечает дядя. – Я и недолго сегодня, только гляну, что там в этом году, да назад… Мужики уже стреляли, есть, говорят, утка-т… А чо, Саня, с тобой, что ли, мне скататься? Пристреляемся .

Давай, – равнодушно отвечает дядя .

Я сижу, не дышу, всё слышу – вдруг по сеням шаги, по лестнице чердачной – скрип, поднимается мой дядя – и к сундуку, достаёт оттуда громадные зелёные бродни. И тут все вещи, что внизу видела, разговор этот и дядино особое какое-то настроение связываются в одно у меня – и начинаю проситься на охоту .

Он вздрагивает – не видел меня, не заметил, – потом смотрит долго и выдаёт, как умеет, рассудительно и без спешки, а главное, совсем без усмешки, будто на полном серьёзе всё:

Что же это вы, гражданка, так поздно опомнились?

Я дуюсь: потому что не люблю гражданки и потому что он сам-то ничего не сказал .

А вы прям сейчас едете?

Прямо сейчас. А вас ещё одеть бы следовало .

А я так поеду! Ну возьмите! Я бабушкин плащ надену!

Плащ у бабушки – бледно-розовый, старый, в нём она ходит топить баню в огороде, а я – когда иду ночью в туалет, здесь говорят – на двор .

А сапоги у тебя есть? Мокро там .

Сапог нет. Сапоги малы с прошлого лета. Дядя думает медленно, и чем дольше он думает, тем большую я чувствую вину, что обуви у меня нет .

На-ко, примерь, – говорит дядя и даёт бродни .

Так надень, – говорит, и я ныряю в них прямо в кроссовках. Мне, вроде, двенадцать; бродни сорок шестого размера .

Держать будешь, – смеётся дядя. – Ну идём .

Спускаться в таком виде по лестнице – и неудобно, и страшно, но я иду, я молчу, натягиваю в сенях плащ и ныряю в машину – а то как выйдет с огорода бабушка, как выйдет да как скажет грозно:

«Ты шо шобол-от надела? Никуда не поедешь: ишь, с мужиками на болото!» Моя бабушка окает сильно, почти как в анекдоте про Горького и летающих коров .

В машине впереди уже сидит тот мужик. От него запах по салону острый, чужой и противный. Я на него пытаюсь не смотреть – какой-то он чёрный весь, не то грязный, не то в пальто .

А он, увидав меня, смеётся:

А чо, она тебе таскать поноску-то будет? – и захихикал хрипло .

А и принесёт, – спокойно кивнул дядя, и мне неприятно .

Но я молчу, я креплюсь, я всё стерплю: и мужика, и его запах, и шутки эти, потому что на охоте не была ни разу, но всегда хотела .

Машинка-старушечка, ярко-красный москвичок, переваливаясь, выезжает со двора и покатила под горку, с холмика, мимо ключа, магазина, пожарки, школы, клуба – на пыльную, позабытую дорогу под железной аркой-надписью «ХОЗ КРАСН», а другие буквы отбиты, да и вся арка поржавела давно .

А ты чья будешь? – оборачивается вдруг ко мне мужик, и я вжимаюсь в сиденье .

Сестры моей дочь, – отвечает дядя .

Да ты что?! Ленкина что ль? А я с мамкой твоей в одном классе учился, в мокринской школе. Слышь?

Я слышу, я вижу, запах его чую – и не верю ни слову: с чего бы он с мамой вместе учился, с моей мамой – он? Такие вообще не учатся, растут, как трава, и гибнут, не пойми отчего – перепив, помер, говорят. Я не понимаю, почему с ними так, отчего так живут, зачем. С людьми вообще многое непонятно, но такие вещи непонятны вдвойне .

Я хочу, чтобы он обо мне позабыл, чтоб обернулся и смотрел на дорогу, на пегие августовские поля под чахлой травой или вон на те сломанные сараи, тут колхоз, говорят, был когда-то, вон даже комбайн рыжий, грустный, стоит поодаль, ржавеет, и ещё какая-то машина за ним… Вот пусть бы и пялился на всё это, а то уставился на меня, как кот. Противно .

Не узнал бы, не Ленкина ты как будто. На отца похожа, что ль? А живёте вы где? В Нижнем?

Нет, они далеко, – отвечает дядя .

На лето сюда везут?

Да .

Мне уже не страшно, а только неприятно: ну с чего ему всё рассказывать надо, вот ещё! Отворачиваюсь и заставляю себя думать только про уток, или котят, или других простых и добрых тварей .

А дорога всё тянется и тянется, не была я здесь никогда. Поля заброшенные и всё как будто под горку, и смеркается уже вроде, и туманом вдруг потянуло. Еле видно – вон вётлы шариками, там, верно, речка здешняя, Кудьма. Но мы едем дальше. Туман густеет .

Ты слышь, мелкая, на болоте сейчас – ни кричи и не шуми, поняла? От нас с дядькой не отставай, в оба смотри. Или вообще в машине сиди, неча тебе .

Ну-у! – выдавливаю возмущенно, но тут машина подмяла под себя хрусткий тростник – и остановились .

Ну, тихо теперь, – говорит опять мужик и вылезает. Я вылезаю тоже, вдыхаю холодный туман, ёжусь и подхватываю бродни .

«Идём!» – машет рукой чужой дядька и двигает вперёд уверенной и даже лёгкой походкой, за ним мой дядя с ружьём, а потом я. Перед нами – стеной камыши, все выше меня, с лопнувшими свечками. Они тонут в тумане, и я понимаю: перед нами – безграничное море камышей, болотистых пустошей, луж и озерков с чистой водой. Здесь обязательно должны жить утки .

Но тихо, не слышно ни крыльев, ни кряка. Чужой дядька удрал далеко, мой ещё как-то виден в тумане, и я спешу, чтоб не отстать, с трудом перекидываю негнущиеся в сапогах ноги. Вдруг понимаю, что дядьки остановились, и замираю тоже .

Чужой – курит: ядовито-красная точка светится из тумана .

Всегда тут были. Как пить дать – верное место .

Чаглавские, поди, уже побывали, спугнули, – говорит глухо. Я отдуваюсь, пытаюсь подвязать полы плаща. – Слышь, мелкая, ты не топай тут, а то в машину сядешь. Утка не дура, она тебя за километр услышит .

Я дуюсь, но молчу: хоть он и чужой, а вдруг мой дядя его послушает и правда отправит в машину? И дядя – точно! – смотрит на меня как-то странно, и мне страшно становится, опережаю, пока ничего не сказал:

Не-е, дядь Саш, я не хочу, я с вами, я заблудиться боюсь!

Вот заурсила, – грубо, непонятно и от того жутко процедил чужой. – Мамка, знать, тебя мало по жопе порола. – И сплюнул сквозь зубы .

Я совсем уже почти в рёв, но мой дядя добрый, он говорит:

Тихо. Смотри: если заплутаешь – вон, наверху огоньки, видишь?

Поднимаю глаза – в тумане что-то слабо мерцает красным, высоко и неясно .

Это на вышках. Ты к ним спиной повернись и иди .

Машина наша там (махнул). Как выйдешь из камышей, зови, услышим .

Я успокаиваюсь, киваю .

А что это за огни?

На радиовышках .

Тут радио передают?

Передают, тока не наше, – буркнул чужой .

Это не обычное радио, здесь частота, на которой подводные лодки переговариваются, – говорит мой дядя, и я не понимаю, кто из них надо мною глумится .

В смысле? Какие лодки?

Ты чо, не слышишь? Подводные, – говорит чужой, а мой кивает .

А где они? Здесь? – говорю и пытаюсь представить, как поместится огромная, как кит, лодка в Кудьму, если даже я её переплыть могу, а посредине, если встану, почти до дна достаю .

Нет, конечно, – говорит мой, а чужой загыкал сквозь дым. – Они далеко, в Ледовитом океане .

Да вы что? – поражаюсь и пытаюсь мигом представить:

где мы и где океан; получается, что это ого как далеко – многомного земли отсюда до его воды. – А почему же лодки тут переговариваются? И что, их слышно?

Они там переговариваются и там их слышно, – говорит мой дядя. – А тут только вышки стоят, через которые они связь держат .

Но почему здесь? Почему не там – на берегу океана?

А потому что место здесь такое особое – совсем гладкое .

Среднерусская равнина .

А почему… – хочу ещё спросить, но чужой дядька цыкает, щелчком отправляет свою красную точку в камыши и стремительно, тихо скользит вновь меж стеблей по ему одному ведомым тропам. Я раздвигаю камыши в том месте, где мужики только что стояли – небольшая проплешина чистой, тёмной воды, и туман белыми струйками поднимается над её спокойной поверхностью, закручиваясь, словно дымок от небольшого огня .

В следующий раз настигаю их на открытом, топком берегу:

озеро так же пусто и тихо, только чёрные водомерки скользят от берега .

Где-то же они сидят, – говорит чужой, – не совсем же слетели. Сезон только начался, не могут они в начале самом сезона слететь .

Да ладно, Паш, темнеет уже, не видно будет. Мы только приглядимся, а по-нормальному-то засветло надо .

Ты чо, утку с курёй попутал, утка ж на насест не сядет, она всё одно где-то тут плавать будет .

И тут туман разрезало – свить, вить, вить, и какое-то крыа, как будто ржавые качели, – и прямо из сумерек у нас над головами проскользили три утки, маша острыми треугольными крыльями, будто под себя подгребая .

Пали! – заорал дядька как дурной, но мой только успел вскинуть ружьё – искры и грохот обрушились в пустоту .



Pages:   || 2 |
Похожие работы:

«Впечатление как причина рождения живописного. 121 © Г.с. деМин gs230607@mail.ru Удк 18 впечатление КаК причина рождения живописного хУдожественного образа АННОТАЦИЯ. В статье описывается роль впечатления как "отправной точки" построения художественного образ...»

«АЛЕКСАНДР БЕНУА ЖИЗНЬ Х У Д О Ж Н И К А ВОСПОМИНАНИЯ Том I ИЗДАТЕЛЬСТВО ИМЕНИ ЧЕХОВА Нью-Йорк 1955 COPYRIGHT 1955 BY CHEKHOV PUBLISHING HOUSE OF T H E EAST EUROPEAN FUND, INC. LIFE OF A PAINTEE RECOLLECTIONS by A L E X A N D E R BENOIS Vol. I PRINTED IN U.S,A. Памяти моей дорогой жены Глава i МОЙ ГОРО...»

«Гусейнова Айгуль Агаларовна ОЧЕРК КАК ОДИН ИЗ ВИДОВ ХУДОЖЕСТВЕННО-ПУБЛИЦИСТИЧЕСКОГО ЖАНРА (НА ПРИМЕРЕ ТАТАРСКОГО ЖУРНАЛА С?ЕМБИК? / СЮЮМБИКЕ) В статье анализируются особенности развития жанра очерка в татарс...»

«В помощь радиолюбителю Поляков В. Т. ТЕХНИКА РАДИОПРИЕМА ПРОСТЫЕ ПРИЕМНИКИ АМ СИГНАЛОВ Москва ББК 32.849.9я92 П54 Поляков В. Т. П54 Техника радиоприема: простые приемники АМ сигналов. – М.: ДМК Пресс. — 256 с.: ил. (В помощь радиолюбителю). ISBN 5 94074 056 1 В книге рассказывается о радиовещании и простых радиоприемни ках, которые легко...»

«Стивен Джуан Странности нашего секса Серия "Занимательная информация" Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=416792 Странности нашего секса: РИПОЛ классик; Москва; 2009 ISBN 978-5-386-01454-4 Аннотация Доктор Стивен Джуан – ученый, преподаватель, журналист и антрополог. В новой книге...»

«М.Л. Подольский ИНТУИЦИЯ БЕСКОНЕЧНОСТИ В НАСКАЛЬНЫХ ИЗОБРАЖЕНИЯХ Всякое композиционно цельное художественное произведение представляет собой некоторую самодостаточность, некий самобытный универсум. Оно должно давать чувственный образ, обладающий, хотя бы в частном аспекте, всеобщностью. В изобразительном творчеств...»

«Проф. H. А. Холодковcкий. Гербарий моей дочери. Петроград, * 1922. Настоящее издание отпечатано в количестве пяти тысяч экземпляров в 5 Государственной типографии Р. Ц. № 454. Пок...»

«Джейн Энн КРЕНЦ ВСПЫШКА Издательство АСТ Москва УДК 821.111-31(73) ББК 84(7Сое)-44 К79 Серия "Все оттенки желания" Jayne Ann Krentz FIRED UP Перевод с английского Е.В. Моисеевой Компьютерный дизайн Г.В. Смирновой Печатается с разрешения автора и литературных а...»

«опубликована в Америке в 1916 году, в России она появилась намного позже. Наличие еще трех вариантов повести было обнаружено лишь в 1938 году. Булгаков же начал работать над своим романом в 1928-1929 годах, называлась рукопись первоначально "Черный маг". Одн...»

«1 В. Сквирский. Джотто Повесть по мотивам пьесы В. Сквирского "Джотто". "Бывают вещи слишком невероятные, чтобы в них можно было поверить. Но нет вещей настолько невероятных,чтобы они могли не произойти" Томас Харди Пойдем, Джотто. Женщина взяла под руку пожилого мужчину и бережно, чтобы не споткнулся о высокий пор...»

«Подростковый кризис Когда начинается и когда заканчивается подростковый кризис? В среднем (для климатической зоны Северной Европы и северо-запада России): 11-16 лет — у девочек и 12-18 лет — у мальчиков. Но на практике все происходит сугубо и...»

«СБОРНИК ТЕМ НАУЧНЫХ РАБОТ ДЛЯ УЧАСТНИКОВ НАУЧНО-ОБРАЗОВАТЕЛЬНОГО СОРЕВНОВАНИЯ "ШАГ В БУДУЩЕЕ, МОСКВА" Москва 2011 УДК 005:061.2/.4 ББК 74.204 Сборник тем научных работ для участников научно-образовательного соревнования "Шаг в будущее, Москва" – М.: МГТУ им. Н.Э.Баумана, 2011. –...»

«54 Вестник ТГАСУ № 5, 2014 УДК 711.01:625.3 СМОЛЯКОВА ИРИНА ВАЛЕРЬЕВНА, доцент, irasmol@yandex.ru Новосибирская государственная архитектурно-художественная академия, 630099, г. Новосибирск, Красный проспект, 38 ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ПОТЕНЦИАЛЬНОГО РЕСУРСА ПРИРЕЛЬСОВЫХ ТЕРРИТОРИЙ ПРИ ФОРМИРОВАНИИ...»

«jg j g j gj g j g j g j gj g j g j g j g j gj g j g jg j g jg j gj gj g j g j gj g j gj g j g jg jg j gj g jig j gjgjtgfcit^i tg щ P.M. БЛРТИКЯН ЕРЕВАН П О П О В О Д У К Н И Г И В.А. А Р У Т Ю Н О В О Й Ф И Д А Н Я Н...»

«СИРА 1 ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПРОРОКА МУХАММАДА Ибн Хишам СИРА 3 Ибн Хишам ЖИЗНЕОПИСАНИЕ ПРОРОКА МУХАММАДА Рассказанное со слов аль Баккаи, со слов Ибн Исхака аль Мутталиба (первая половина VIII века) Перевод с арабског...»

«3. Актуальные вопросы методики высшего образования Higher education methodology topical issues Шакирова М. Г., Пурик Э. Э. marinn.shakirova@yandex.ru, gggb91@mail.ru БГПУ им. М.Акмуллы, Уфа, БашГУ, Бирск, РБ, Россия ОЦЕНКА ТВОРЧЕСКИХ РАБОТ КАК СРЕДСТВО ПРОФЕССИОНАЛЬНОГО РАЗВИТИЯ ДИЗАЙНЕРА Абстракт – С...»

«Ст ранники войны: Воспоминания дет ей писат елей. 1941-1944 Annotation Нат алья Громова – писат ель, драмат ург, авт ор книг о лит ерат урном быт е двадцат ыхт ридцат ых, военных и послевоенных лет : "Узел. По...»

«УДК 82-94 DOI 10.17223/23062061/11/3 А.В. Галькова ОСОБЕННОСТИ ЖИВОПИСНОГО ЭКФРАСИСА В МЕМУАРНО-АВТОБИОГРАФИЧЕСКОЙ ПРОЗЕ А.Н. БЕНУА И М.В. ДОБУЖИНСКОГО В статье рассматриваются особенности живописного экфрасиса в мемуар...»

«a t. Пиппин lliiiiiiiiiii iiiiiiiii i t t i t t n i iaaaaaa 11Ш 1 aaaaaa Л.И. Дубровин ::::h i: М. А. Преображенская ••и и •• О ЧЕМ ГОВОРИТ: •.•(•itcniiaitlifxooi КАРТА Mi. •i•ti"iiiiiaiiiiiaaiii*l|(l • • a a a a a a a l •" • " • • • • • •• •" Il l " • •••Kiiiiiiiia....»

«Костантин ГНЕТНЕВ Карельский фронт: тайны лесной войны Оглавление АННОТАЦИЯ ПРОЛОГ ГЛАВА ПЕРВАЯ. ПУТЬ В ОТРЯД "МОИ НЕСБЫВШИЕСЯ СМЕРТИ" . Рассказывает Дмитрий Степанович Александров 12 ГОЛУБЯТНИК С УЛИЦЫ КРАСНОЙ. Рассказывает Б...»

«Фридрих Дюрренматт Смерть пифии "Фридрих Дюрренматт. Избранное": Радуга; Москва; 1990 ISBN 5-05-002536-2 Аннотация Фридрих Дюрренматт — классик швейцарской литературы (1921-1990), выдающийся художник слова, один из крупнейших драматургов XX века. Его комедии и детективные романы известны широкому кругу советских читателей. В своих ром...»

«Инструкция rower shot a75 25-03-2016 1 Закопченное влипание это по-кабацки не суживавшийся барон. Горько рубленный эмульгатор это заинтриговавшая утрированность. Сексуальная притворщица — это, наверное, исполнимая. Засеянные хаты при участии высоко...»

«А.В.АМФИТЕАТРОВ И В.И.ИВАНОВ. ПЕРЕПИСКА Предисловие и публикация Джона Малмстада Вячеслав Иванов и Амфитеатров — сопоставление двух этих имен должно, на первый взгляд, показаться более чем странным. С о...»

«Р а с с к а з ы о Б а а л ь Ш е м -Т о в е вот родословие рабби исраэля Бааль-Шем-Това его отец и мать Рассказывается в книге Шивхей ѓа-Бешт, что рабби* Элиэзер, отец Бешта, жил когда-то вместе с женой своей в...»

«Либерально-демократическая партия России ВЛАДИМИР ЖИРИНОВСКИЙ ИВАН, ЗАПАХНИ ДУШУ! ИЗБРАННЫЕ МЕСТА ИЗ РОМАНА-ИССЛЕДОВАНИЯ О МОЕМ ПОКОЛЕНИИ ИЗДАНИЕ 12-е МОСКВА 2011 ГОД ББК 84Р7 Ж73 В. Жириновский. Иван, запахни душу! Избранные места из романа-исследования о моем поколении....»

«М. А. Розов Рассуждения об интеллигентности, или пророчество Бам-Грана М. А. Розов РАССУЖДЕНИЯ ОБ ИНТЕЛЛИГЕНТНОСТИ, ИЛИ ПРОРОЧЕСТВО БАМ-ГРАНА Вестник высшей школы 1989. № 6. С. 12–19 Начнем с пророчества В промерзший, голодающий Петроград первых лет революции приезжает испанская делегация с богатыми дарами. Таков один из...»

«Знаменитая трилогия мира Warhammer 40000 впервые под одной обложкой! Три романа дополнены рассказами и предисловием автора. Будучи сотрудником одного из самых пугающих ведомств Империума, он решителен и неумолим в исполнении своего долга и не колеблясь пожертвует...»

















 
2018 www.new.z-pdf.ru - «Библиотека бесплатных материалов - онлайн ресурсы»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 2-3 рабочих дней удалим его.